PDA

Просмотр полной версии : «Харрикейны» в Кинешме, англичане в России



gibbon
15.06.2012, 10:19
Нашел интересную статью о самолетах в Кинешме во время войны.

«Харрикейны» в Кинешме, англичане в России (http://alternathistory.org.ua/kharrikeiny-v-kineshme-anglichane-v-rossii)

http://alternathistory.org.ua/files/resize/users/user1884/harrikeini-v-kineshme-01-640x250.JPG

Дмитрий Савельев
15.06.2012, 10:26
Интересные исторические факты! В выходные почитаю подробнее!

osab
15.06.2012, 15:07
Как сговорились эту тему за неделю поднять дважды (теперь уже в виде отдельной темы). Первоисточник - 2 статьи в журнале «Авиация и космонавтика» №8 1995 г. и №6 2007 г. Я их у себя выкладывал.

vvf
15.06.2012, 15:10
Как сговорились эту тему за неделю поднять дважды (теперь уже в виде отдельной темы). Первоисточник - 2 статьи в журнале «Авиация и космонавтика» №8 1995 г. и №6 2007 г. Я их у себя выкладывал.

Когда слово Кинешма встречается в уважаемых источниках сразу хочется поделиться радостью )

critter
15.06.2012, 15:30
А кто что знает про катастрофу самолета, который во время войны во время выполнения тренировочного полета врезался в гору у больничного городка? Это похоже с того же аэродрома. Пилот погиб, похоронен на Межаковском кладбище.

Сувлехим Такац
15.06.2012, 15:42
А я и не знал,что у нас самолёты собирали во время ВОВ!Спасибо за ссылку!
Аэродром,видимо,располагал ся на месте,где сейчас находится аэропорт?

Карина
15.06.2012, 15:55
А кто что знает про катастрофу самолета, который во время войны во время выполнения тренировочного полета врезался в гору у больничного городка? Это похоже с того же аэродрома. Пилот погиб, похоронен на Межаковском кладбище.

Читала,что у "Харрикейнов" были тех.недочёты,из-за которых частенько аварийные ситуации возникали.Наверняка и в тот раз на тренировках случилась какая-нибудь неполадка,потому и погиб лётчик...Самое интересное,что на ОБД Мемориал сказано,что лётчик похоронен на "Затенках".... Может кто будет на Межаковском - сфоткайте могилу,пжлст....На входе в травм.отделение мемориальная доска висит...

critter
15.06.2012, 16:16
я читал где то, найти сейчас не могу. На Межаках сейчас практически ничего не осталось, заросло, все памятники порушены.

Карина
15.06.2012, 16:40
Ну на "Затенках"-то точно нет. Там всего три ряда могил на воинском - я 9 мая там каждый год.Специально смотрела - нет могилы Сорнева...

VladZ
15.06.2012, 18:07
Похоже тот лётчик не один, что погиб во время войны в нашем районе.
На нашем городском кладбище тоже есть памятник лётчику, который погиб у нас.
По рассказам: он летел на Волгой, задел за провода (в/в линия?) и рухнул.

psych41
15.06.2012, 19:43
А я и не знал,что у нас самолёты собирали во время ВОВ!Спасибо за ссылку!
Аэродром,видимо,располагал ся на месте,где сейчас находится аэропорт?

Аэродром располагался около д. Шилекша . Взлетная полоса сохранилась до сих пор. Правда вокруг все бурьяном зарасло.:065:

Карина
15.06.2012, 19:49
Похоже тот лётчик не один, что погиб во время войны в нашем районе.
На нашем городском кладбище тоже есть памятник лётчику, который погиб у нас.
По рассказам: он летел на Волгой, задел за провода (в/в линия?) и рухнул.
Очень интересно...Фамилию не трудно узнать?А то в Сок-х на кладбище есть памятник лётчице-инструктору из ивановского аэроклуба,погибшей в 1989 году.

osab
15.06.2012, 20:35
Штаб 22 ЗАП находился в Кинешме (если мне не изменяет память в здании школы №1). Сам полк располагался на 3 аэродромах. Один под Кинешмой (по воспоминаниям отца он все-таки был в районе Сергеевки) и два в Иваново. В 1942 г. штаб был переведен в Иваново. Харикейн в 1941 г. был безнадежно устаревшим самолетом, но выбирать не приходилось - были рады любым. Аэрокобры же располагались в Иваново.
Есть текст Приказа Сталина об организации приема, сборки и изучения иностранных самолетов № 0398 от 9 октября 1941 г.

Driver
16.06.2012, 05:15
Спасибо всем за информацию,очень интересно.

osab
18.06.2012, 21:40
Еще имейте в виду - 22 ЗАП не единственная летная часть, располагавшаяся в Кинешме. С 1944 г. на аэродроме Кинешмы располагалась школа штурманов и ночных бомбардировщиков.

Сувлехим Такац
29.07.2015, 13:12
Еще имейте в виду - 22 ЗАП не единственная летная часть, располагавшаяся в Кинешме. С 1944 г. на аэродроме Кинешмы располагалась школа штурманов и ночных бомбардировщиков.

Все-таки полезно иногда вспоминать историю собственной страны и города.

Sedoy
11.08.2015, 14:07
«Аэропорт в Кинешме» - громко сказано, сейчас это всего лишь название конечной остановки автобусного маршрута №4, да заросшее бурьяном поле, на которое еще год назад приземлялись костромские вертолеты. А ведь у «Волжской столицы региона» могучее прошлое связано не только с речфлотом и водным сообщением. Кинешма ковала крылья родины, военно-воздушные кадры, из которых вышли герои-летчики и выдающиеся асы. Десять выпускников и инструкторов этого клуба стали Героями Советского союза.
Но на этом летная история Кинешмы не заканчивается. Последний выпуск аэроклуба состоялся в 1942 году. После его закрытия летчики-инструкторы ушли на фронт, а самолеты передали в строевые части. Примерно в это же время в Кинешме сформировался 22-й запасной авиационный полк. Он состоял из трех аэродромов (два в Иваново и центральный в нашем городе, здесь же находился штаб). В период с октября 1941 года по апрель 1942 здесь проходило освоение иностранных самолетов, поступивших к нам по ленд-лизу (государственная программа, по которой Соединенные Штаты Америки передавали своим союзникам во Второй мировой войне: боеприпасы, технику, продовольствие и стратегическое сырье, включая нефтепродукты).

Через Ледовитый океан в Кинешму
«В целях быстрого изучения и внедрения в эксплуатацию иностранных самолетов приказываю: Командующему ВВС Красной Армии организовать прием и сборку иностранных самолетов в 22 запасном авиационном полку г. Кинешма... В этих же запасных авиаполках проводить переучивание летно-технического состава и формирование боевых авиаполков на иностранных самолетах». Народный комиссар обороны СССР Иосиф Сталин.
Это выдержка приказа № 0398 от 9 октября 1941 года «Об организации приема, сборки и изучения иностранных самолетов».
Данный документ появился в связи с тем, что в начале Великой Отечественной войны силы союзников согласились осуществлять поставки оружия Советскому союзу. Военная техника поставлялась из США, Великобритании и Канады. Первый конвой под названием «Дервиш», состоявший всего из 6 судов прибыл в Архангельск 21 августа. Более крупным был второй малый океанский тихоходный специальный конвой PQ-1, отправленный в СССР 29 сентября 1941 года из Хвалфьордура (Исландия), со стратегическими грузами (алюминий, каучук и медь) и военной техникой из США, Канады и Великобритании. Он прибыл в Архангельск 11 октября 1941 года. Именно из этой поставки вооружение попало в Кинешму.

Английский опыт
Из Архангельска по железной дороге ценный груз доставили в Кинешму, где началась сборка иностранных самолетов. Подробные воспоминания о тех событиях были изложены одним из инженеров Арнольдом Изяславовичем Смоляровым — полковником в отставке, ведущим инженером ЦАГИ одному из немногих наших соотечественников, награжденных высшей французской наградой — орденом Почетного легиона.
12 сентября 1941 года капитана Смолярова — выпускника Военно-воздушной академии им. Жуковского, вызвали в Главный штаб ВВС и сообщили, что он назначен в иностранный отдел (позднее — импортное управление ВВС) с задачей принимать самолеты, которые должны были поставлять наши союзники по антигитлеровской коалиции, участвовать в их сборке, освоении и отправке на фронт.
25 сентября вместе с еще двумя офицерами отдела он выехал поездом в Архангельск, куда должен был прибыть первый морской конвой с истребителями Хоукер «Харрикейн».
Конвой доставил 100 самолетов «Харрикейн». С ними в качестве инструкторов прибыли 22 военнослужащих королевских ВВС Великобритании во главе с капитаном Дайсоном. Вместе с самолетами они должны были отправиться в Кинешму для оказания помощи в сборке, облете и освоении английских истребителей.
«Зима 1941 — 1942 гг. была, как известно, не только суровой, но и очень ранней, - пишет в своих воспоминаниях ветеран. - Маленькая, уютная Кинешма уже была под снегом, и ящики с самолетами волоком тракторами таскали со станции на аэродром. Принимал самолеты и должен был заниматься их сборкой (с помощью английских инструкторов), а затем и переучиванием советских летчиков дислоцированный в Кинешме 22-й запасный авиаполк, позднее развернутый в 6-ю запасную авиабригаду».
По воспоминаниям полковника, аэродром под Кинешмой, на который таскали с железной дороги ящики с самолетами, представлял собой обычное поле, летом покрытое травой, а зимой снегом, без какой-либо специальной взлетно-посадочной полосы. На краю поля помещалось несколько сараев и большой барак, служивший штабом и классом одновременно. Занятия проводились там и в общежитии, точнее говоря, в казарме, в которой жили летчики.
Примечательно, что первая сотня «Харрикейнов» изначально была адресована куда-то в Африку и с полдороги, по приказу Черчилля, повернута в Россию, а именно в Кинешму. Поэтому наряду с различными и действительно нужными инструментами и приспособлениями из ящиков извлекались москитные сетки, мази от ядовитых насекомых, хронометры, бинокли, яркие парашютные мешки и многое другое, положенное по табелю британскому экспедиционному авиакрылу.
Группа английских инструкторов состояла из трех офицеров, одного старшины сверхсрочника, настоящего технического аса, подобного нашим многоопытным авиационным технарям, 18 сержантов и рядовых. Все три офицера не были профессиональными военными авиаторами. Они принадлежали к так называемому добровольному резерву, и на лацканах их форменных серо-голубых тужурок поблескивали золоченые буковки VR (Volunteer Reserve). Главным действующим лицом при сборке самолетов (пока этим делом не овладели весьма успешно наши инженеры и техники) был старшина сверхсрочник.
Жили англичане в маленькой, двухэтажной гостинице, кажется, единственной тогда в Кинешме, запечатленной в довоенном фильме «Бесприданница». О каком конкретно здании идет речь достоверно неизвестно, но можно предположить, что это нынешняя администрация Кинешемского муниципального района, где раньше действительно находилась гостиницы.
«После того как был найден весь необходимый инструмент, сборка самолетов шла без особых затруднений, - пишет в своих мемуарах Смоляров. - Несмотря на обоюдное незнание языка, технические специалисты с помощью жестов неплохо понимали друг друга. Сложнее было с подготовкой летчиков. Мне пришлось в спешном порядке, работая по ночам, перевести на русский «Инструкцию летчику по эксплуатации и технике пилотирования самолета». В декабре 1941 г. в полку появилась штатная переводчица. Это была милая местная девушка, окончившая весной Московский институт иностранных языков. С началом войны она приехала к маме в Кинешму, где неожиданно потребовались ее услуги. Хорошо зная язык, она, естественно, ничего не понимала в авиационной технике и на аэродроме старалась держаться поближе ко мне. Однако довольно скоро она овладела англо-русской авиационной терминологией и не только ей, но и некоторыми особенностями чисто русской аэродромной лексики. Между прочим, она очень нравилась Джеффу Ричардсу и, как мне казалось, не без взаимности. Увы, суровые нравы тех времен никак не допускали реализацию подобных симпатий. Позднее она вышла замуж за одного военного авиационного инженера, работавшего в ГосНИИ ВВС, и стала ведущей переводчицей в этом известном институте».

Кинешемские валенки для англичан
Когда ударили настоящие морозы, возникла серьезная трудность с «Харрикейнами». Лопасти винтов этих самолетов были деревянными. Их комлевые части на ленточной резьбе ввертывались в стальные втулки и фиксировались в них клеем. Из-за различий в коэффициентах температурного расширения при резком похолодании эти клеевые соединения разрушились, и техники с удивлением обнаружили, что лопасти свободно проворачиваются во втулках, принимая совершенно произвольные положения. Ситуация выглядела критической. Англичане понятия не имели, что делать.
Выручила российская смекалка. Один старый авиационный техник взял дрель и просверлил насквозь втулки вместе с ввернутыми в них лопастями. В отверстия он пропустил тонкие стальные шпильки, законтрив таким образом лопасти во втулках. Вопрос был решен раз и навсегда, хоть и без подкрепления его какими-либо инженерными расчетами прочности модифицированных английских винтов.
«Когда наступили холода, англичанам, как и нам, выдали длинные черные валенки — чесанки. Пришлось немало попотеть, чтобы, дважды завернув голенища, укоротить валенки до колен. Поначалу англичане отнеслись к этой никогда не виданной ими обуви с большим недоверием. «Как так, в такой мороз ходить по снегу в каких-то чулках?» Однако когда они их опробовали «в деле», то буквально влюбились в русские валенки и все спрашивали, где бы купить такие, как они их называли, «валенкиз» для родных и детей в Великобритании.
На аэродром специалисты ездили на маленьком служебном автобусе. По дороге англичане нередко пели. Исполняли они английские песни, несколько американских ковбойских песен и, на удивление, две русские: «И кто его знает» и «Стеньку Разина».
- Обе песни они пели без слов, ничего не зная об их содержании, - вспоминает инженер. - Поскольку все это происходило на берегу Волги, к сожалению, скованной льдом и скрывавшей под снегом свое величие, я загорелся желанием сообщить им содержание песни о Разине. Слушали они с интересом, особенно повысившимся, когда по ходу дела появились романтические нотки в лице персидской княжны. Однако, когда я имел неосторожность сообщить своим слушателям о том, что Разин бросил ее «в набежавшую волну», это вызвало разочарование, а может быть, и возмущение: «Стенька из нот э джентельмен!» Больше этой песни в автобусе я не слышал...
К весне сборка «Харрикейнов» в Кинешме уже не требовала помощи британских инструкторов, да и поставки этих истребителей с не очень высокими летно-тактическими характеристиками подходили к концу. В марте 1942 г. англичане покинули Кинешму и вернулись на родину.

Первая «Аэрокобра» была собрана в Кинешме
Легендарный самолет «Аэрокобра», на котором сражался выдающийся советский ас Покрышкин, начал поступать в нашу страну только в начале в 1942 году. Хотя в анналах истории вскользь упоминается, что один экземпляр данного самолета попал в СССР еще в 1941 году. Речь идет о том экземпляре, который собирался в нашем городе.
В декабре 1941-го на кинешемский аэродром привезли ящик, в котором оказался совершенно необычный самолет. Это была разобранная «Аэрокобра». В ящике, как ни странно, не было никаких инструкций по сборке и эксплуатации машины. Англичане, не имевшие дело с этим самолетом, отказались его собирать и вернулись к привычным «Харрикейнам». Тогда за работу взялись наши инженеры и авиамеханики, полагаясь в общем-то на собственные знания авиационной техники и природную смекалку — фронту были нужны самолеты, шла борьба за восстановление каждой машины.
«Собрали «кобру» довольно быстро и даже опробовали двигатель, - вспоминает Смоляров. - Всех сильно удивило лишь полное отсутствие стрелково-пушечного вооружения. Однако тогда этому никто не придал особого значения. Главное — хотелось быстрее выпустить новый самолет в воздух. Однако ни английские пилоты, ни наши летчики из истребительного полка не рискнули взлететь на необычной машине с трехстоечным шасси и двигателем, размещенным за кабиной. Пришлось звонить в Москву».
Вскоре из НИИ ВВС прибыл летчик-испытатель капитан Голофастов. Опробовав мотор на земле, он вырулил на взлетную полосу и начал разбег. Все нетерпеливо ждали отрыва от земли, и никто не предполагал, что «кобра» без пушки и пулеметов имеет предельно заднюю центровку. Даже со стандартным вооружением (особенно после израсходования боекомплекта) машина порой срывалась в штопор. Об этом узнали позднее, а тогда Голофастов аккуратно оторвал самолет от земли и начал постепенно набирать высоту. И вдруг на развороте случилась беда — неожиданно сдал двигатель. Ситуация оказалась критической. Однако опытный летчик-испытатель сумел посадить самолет на небольшую заснеженную поляну в лесу в полутора километрах от аэродрома. К счастью, пилот и машина не пострадали. Но история беспаспортной «кобры» на этом не закончилась. Выяснилось, что по договору союзники должны были на каждую партию истребителей Р-39 давать полный комплект запчастей. Ящик со старой, уже списанной «Аэрокоброй», разобранной на запчасти, и следовательно, без вооружения и документации,каким-то образом обогнал основную партию самолетов и пришел к нам первым.
«Ни техники, ни летчик не предполагали, что перед ними не боевой самолет, а просто комплект запчастей, - рассказывает Арнольд Изяславович. - Для них главным было быстрее восстановить машину и дать ее фронту. То, что они смогли сделать в данной ситуации, лишний раз говорит об их высоком мастерстве и энтузиазме».
О тех событиях также писал испытатель НИИ ВВС И.Г.Рабкин, который прибыл испытывать самолет вместе с Голофастовым.
«Большой аэродром на окраине города, - вот так он описывает те события. - Куда ни кинешь взгляд, всюду стоянки самолетов, забитые до отказа английскими «харрикейнами». Среди них наша стоянка, пока небольшая, предназначенная для «Аэрокобр».

Герой нашел в Кинешме жену
Через Кинешму прошли многие герои Великой отечественной войны.
Здесь обучался военному делу ас Амет-Хан Султан. Пройдя переобучение на самолет «Харрикейн» он прямиком из Кинешмы отправился в Ярославль. Где 31 мая 1942 года одержал свою первую воздушную победу. Перехватив на подступах к Ярославлю вражеский дальний разведчик "Юнкерс-88" и израсходовав в атаках весь боезапас, он таранил его, ударив левым крылом снизу. При ударе "Харрикейн" Амет-Хана застрял в "Юнкерсе" и летчику пришлось воспользоваться парашютом. Его однополчанин герой советского союза Алексей Флейшман также получал в Кинешме навыки пилотирования на иностранных самолетах.
А вот другой ас Иннокентий Кузнецов за короткое время пребывания в Кинешме познакомился с девушкой и после войны женился на ней. Как он сам вспоминал в своих мемуарах: «Кинешма запомнилась ему на всю жизнь: там он познакомился с самой лучшей девушкой Зоей, которая после войны стала его женой, и освоил самый «отвратительный» свой самолет».. Ныне потомки героя (Андрей и Татьяна) и его жена Зоя Дмитриевна живут в Геленджике, куда Иннокентий Васильевич перебрался будучи на пенсии.

Как видно за короткое время кинешемский аэродром сработал на победу в Великой отечественной войне.


Автор: Юрий Головин, журналист

Sedoy
11.08.2015, 14:21
Арнольд Изяславович Смоляров — полковник в отставке, один из немногих наших соотечественников, награжденных высшей французской наградой — орденом Почетного легиона, ныне ведущий инженер ЦАГИ, в течение всей своей жизни был связан с авиацией, в том числе и с зарубежной. В годы Великой Отечественной войны он служил вместе с английскими, французскими и американскими авиационными специалистами, воевавшими и работавшими в России.

А началось все с того, что 12 сентября 1941 года капитана Смолярова — выпускника Военно-воздушной академии им. Жуковского, не успевшего из-за начала войны даже сдать госэкзамены по иностранному языку, вызвали в Главный штаб ВВС и сообщили, что он назначен в иностранный отдел (позднее — импортное управление ВВС) с задачей принимать самолеты, которые должны были поставлять наши тогдашние союзники по антигитлеровской коалиции, участвовать в их сборке, освоении и отправке на фронт.

Мое назначение носило чисто анкетный характер. В отличие от диплома с прочерком, в анкете, в параграфе «владение иностранным языком», было указано — английский и французский. Насколько это соответствовало истине, никто не проверял по весьма простой причине: способных проверить не нашлось. До сих пор испытываю удовлетворение, что не подвел ни своих тогдашних начальников, ни кадровиков. Английский потребовался сразу же, французский — через год, при организации и обучении знаменитой эскадрильи (а затем авиаполка) «Нормандия — Неман».

Двадцать пятого сентября вместе с еще двумя офицерами отдела мы выехали поездом в Архангельск, куда должен был прибыть первый морской конвой с истребителями Хоукер «Харрикейн».

Конвой запаздывал, и лишь около 10 октября из тумана появились примерно 12 больших океанских судов, медленно пришвартовавшихся в довольно пустынном архангельском порту.http://alternathistory.org.ua/files/users/user1884/harrikeini-v-kineshme-08.JPG



Минный заградитель, за ним — суда, стоящие у стенки под разгрузкой. 1943 г.
Разгрузка началась немедленно и, надо сказать, довольно хаотично. На причалы в полном беспорядке портовые краны опускали танки, артиллерийские орудия, грузовики, огромные ящики — контейнеры с разобранными самолетами, солдатские ботинки (навалом загруженные в трюмы, довольно красивые, но с таким низким подъемом, что поспешившие обзавестись ими грузчики потом с трудом передвигались и искали свои старые, рваные, брошенные тут же), какие-то тюки и даже большие мешки с теплыми носками «для доблестной польской армии» (генерала Андерса), собственноручно связанные сердобольными английскими леди. Среди всего этого военного имущества сновали советские офицеры — представители различных родов войск, отбирая «свое» и стараясь поскорее погрузить на железнодорожные эшелоны.

Здесь мы, представители ВВС, столкнулись с первой серьезной трудностью. Дело в том, что по правилам загрузки морских судов для обеспечения их остойчивости наиболее тяжелые грузы размещаются в их нижних частях, в трюмах. В верхних частях и на палубах устанавливалось и крепилось все более легкое. Естественно, что разгрузка производилась в обратном порядке: сначала все, что на палубах и сверху, затем из нижних отсеков трюмов. В результате ящики с отстыкованными консолями и стабилизаторами самолетов, как более легкие, попадали на причал первыми, а контейнеры с фюзеляжами и установленными на них моторами — во вторую очередь. В связи с тем что все время нависала угроза налетов немецкой авиации, руководивший разгрузкой конвоя уполномоченный Государственного комитета обороны (ГКО) известный полярник Иван Дмитриевич Папанин приказал все, что находится на причалах, немедленно грузить на железнодорожные эшелоны и отправлять. Возникла реальная угроза того, что ящики с консолями и стабилизаторами уедут отдельно от контейнеров с фюзеляжами и в условиях неразберихи первых месяцев войны окажутся в разных местах. Пришлось отправиться к Папанину и уговаривать его сделать исключение для «наших» грузов. Папанин сидел в крохотном кабинете, почти каморке. Надо сказать, что, несмотря на знакомый по газетам добродушный облик, вид у него был довольно грозный. Он многозначительно поглаживал лежавший у него на животе маузер в деревянной кобуре и, обращаясь ко всем посетителям по старой флотской привычке «браток», на всякий случай сообщал, что наделен правами расстреливать всех, кто не выполняет его распоряжений. К чести Ивана Дмитриевича, он, хоть и не сразу, понял существо нашей проблемы и, обращаясь к остальным просителям, сказал: «Ладно, для авиации делаю исключение, а то зашлют самолеты и ихние фостики в разные места».

Разгрузка продолжалась около недели. Примерно через два или три дня после ее начала ко мне на причале обратился какой-то капитан в форме британских ВВС, но с нарукавной нашивкой «Канада». Спросив, действительно ли, как он слышал, я говорю по-английски, он стал буквально умолять меня о помощи. Оказалось, что груз, который он сопровождал, а это были несколько громадных крытых брезентом грузовиков с прицепами, никто из представителей различных военных ведомств не хотел принимать. В ответ на мой вопрос, что это за машины, он сказал «радиолокейшн стейшнз». Признаюсь, и я в то время понятия не имел, что это такое. Тогда он пригласил меня в свою каюту и на листке бумаги набросал карандашом простейшую принципиальную схему действия наземной РЛС по обнаружению приближающегося самолета. Это произвело на меня большое впечатление, и я тут же отправился к И. Д. Папанину и там «своими словами» пересказал и объяснил только что услышанное. Он сразу пододвинул мне свой шифрблокнот и велел изложить все в письменной форме Сталину. Буквально назавтра пришла шифровка, приказывающая незамедлительно спецэшелоном «по зеленой улице» отправить станции вместе с сопровождающим их капитаном в Москву. Кстати, оказалось, что у капитана был свой «переводчик» — молодой солдатик из канадских украинцев. На мой вопрос, что же он знает по-русски или по-украински, он, лучезарно улыбаясь, сказал: «Мий батько!»

Конвой доставил 100 самолетов «Харрикейн». С ними в качестве инструкторов прибыли 22 военнослужащих королевских ВВС Великобритании во главе с капитаном Дайсоном. Вместе с самолетами они должны были отправиться в Кинешму для оказания помощи в сборке, облете и освоении английских истребителей. Мне предстояло работать с ними.

Незадолго до нашего отъезда из Архангельска меня вызвали в управление порта и сообщили, что охране удалось обнаружить спрятанные кем-то в целях хищения 22 шубы. (Это были очень качественные английские шубы с плотным матерчатым верхом на толстой белой цигейке с таким же воротником и с металлическими застежками. В конце войны на фронте такие шубы выдавали полковникам.) В управлении порта знали о числе англичан, сопровождавших самолеты, и, естественно, предположили, что шубы похищены у них. Я спросил у капитана Дайсона, он подтвердил это, и шубы были погружены в пассажирский вагон, в котором англичане отправлялись в Кинешму. Я приехал туда позднее, 23 октября, в теплушке с солдатами, сопровождавшими последний эшелон. Зима 1941 — 1942 гг. была, как известно, не только суровой, но и очень ранней. Маленькая, уютная Кинешма уже была под снегом, и ящики с самолетами волоком тракторами таскали со станции на аэродром.

Sedoy
11.08.2015, 14:30
Принимал самолеты и должен был заниматься их сборкой (с помощью английских инструкторов), а затем и переучиванием советских летчиков дислоцированный в Кинешме 22-й запасный авиаполк, позднее развернутый в 6-ю запасную авиабригаду, базировавшуюся в Кинешме и Иванове. Командовал полком (а затем и бригадой) полковник Шумов, старый авиатор, вполне оправдывавший свою фамилию, но, по сути, добрый человек. В конце войны он стал генералом и был начальником московского Центрального аэродрома, игравшего тогда важную роль.5025Сборка "Харрикейна", прибывшего с конвоем PQ-1
Аэродром под Кинешмой, на который таскали с железной дороги ящики с самолетами, представлял собой обычное поле, летом покрытое травой, а зимой снегом, без какой-либо специальной взлетно-посадочной полосы. На краю поля помещалось несколько сараев и большой барак, служивший штабом и классом одновременно. Занятия проводились там и в общежитии, точнее говоря, в казарме, в которой жили летчики.

Это были критические дни перед началом нашего контрнаступления под Москвой. Немцы стояли буквально у ворот столицы, самолеты нужны были срочно, и мы сразу же приступили к сборке «Харрикейнов». Неожиданной трудностью стало то, что никто не знал, в каких ящиках находились необходимые для сборки инструменты. А ящиков были сотни, и лежали они в беспорядке прямо на снегу. Помню, главной проблемой было найти специальный ключ к гайке, крепившей к валу воздушный винт. Из-за него вся работа остановилась, пришлось один за другим вскрывать все ящики, а их содержимое стаскивать в сарай. А содержимое порой было самым необычным.5026Пайлот-офицер Эдмистон (на крыле) и пайлот-офицер Шелдон на фоне «Харрикейна» с тропическим фильтром
Дело в том, что эта первая сотня «Харрикейнов» была исходно адресована куда-то в Африку и с полдороги по приказу Черчилля повернута в Россию. Поэтому наряду с различными и действительно нужными инструментами и приспособлениями из ящиков извлекались москитные сетки, мази от ядовитых насекомых, а также такие соблазнительные предметы, как хронометры, бинокли, яркие парашютные мешки и многое другое, положенное по табелю британскому экспедиционному авиакрылу. Прямо скажем, сохранить все это, вываливавшееся из раскрытых ящиков прямо на заснеженное поле аэродрома, было непросто и не всегда удавалось...

Группа английских инструкторов состояла из трех офицеров, одного старшины сверхсрочника, настоящего технического аса, подобного нашим многоопытным авиационным технарям, 18 сержантов и рядовых. Все три офицера не были профессиональными военными авиаторами. Они принадлежали к так называемому добровольному резерву, и на лацканах их форменных серо-голубых тужурок поблескивали золоченые буковки VR (Volunteer Reserve). Старший группы — капитан Дайсон был по профессии гражданским инженером, специалистом по строительству мостов. Ему помогла хорошая инженерная подготовка, но от авиационной специфики и знания «Харрикейнов» он был достаточно далек. Два других офицера были летчики, окончившие летные школы по типу нашего ДОСААФ, «без отрыва от производства», но летавшие на боевых самолетах. Старший по возрасту — капитан Рид, по профессии книгоиздатель, был малообщительным, сухим человеком, не скрывавшим отсутствия у него симпатий к нашей стране и к своим советским коллегам. Второй — старший лейтенант Джеффери Ричардс, или попросту Джефф, был его прямой противоположностью. Невысокого роста, с небольшой светлой бородкой, постоянно улыбающийся, он был всеобщим любимцем, со всеми находил общий язык невзирая на языковой барьер. «На гражданке» он, как это ни странно, был студентом богословского факультета (!), кажется, Кембриджского университета и потому имел в группе прозвище «Бишоп» (Епископ). Говорили, что после возвращения группы в Англию Ричардс погиб в воздушном бою с немецкими истребителями... Главным действующим лицом при сборке самолетов (пока этим делом не овладели весьма успешно наши инженеры и техники) был уже упомянутый старшина сверхсрочник. В январе 1942 г. пришла из Англии телеграмма о присвоении ему звания младшего лейтенанта. Товарищи нарисовали ему на погонах чернильным карандашом звездочку, и он тут же пересел за офицерский стол, к которому раньше не был допущен.5027Жили англичане в маленькой, двухэтажной гостинице, кажется, единственной тогда в Кинешме, запечатленной в прекрасном довоенном фильме «Бесприданница». Снабжали их, разумеется, по улучшенной продовольственной норме, выдавали табак «Казбек», из которого они ловко скручивали себе «сигареты» с помощью неизвестно где добытой папиросной бумаги. Однако затем «Казбек» кончился, и англичанам впервые выдали махорку. Они долго и с удивлением рассматривали ее, затем все же скрутили себе огромные «козьи ножки» и после затяжки заявили, что махорка очень напоминает им солому... предварительно пропущенную через лошадь.5028Английские летчики рассматривают оленью упряжку, доставившую боеприпасы на аэродром
После того как был найден весь необходимый инструмент, сборка самолетов шла без особых затруднений. Несмотря на обоюдное незнание языка, технические специалисты с помощью жестов неплохо понимали друг друга. Сложнее было с подготовкой летчиков. Мне пришлось в спешном порядке, работая по ночам, перевести на русский «Инструкцию летчику по эксплуатации и технике пилотирования самолета». Эта брошюра была издана в скромной кинешемской типографии на газетной бумаге и сейчас вряд ли где-либо сохранилась. Днем же приходилось участвовать в занятиях с летным составом. Длилось это, правда, недолго, пока не вступили в строй наши летчики-инструкторы, с успехом переучивавшие летный состав строевых частей, проходивших через 22-й ЗАП.

В декабре 1941 г. в полку появилась штатная переводчица. Это была милая местная девушка, окончившая весной Московский институт иностранных языков. С началом войны, не зная куда деться, она приехала к маме в Кинешму, где неожиданно потребовались ее услуги. Хорошо зная язык, она, естественно, ничего не понимала в авиационной технике и на аэродроме старалась держаться поближе ко мне. Однако довольно скоро она овладела англо-русской авиационной терминологией и не только ей, но и некоторыми особенностями чисто русской аэродромной лексики. Между прочим, она очень нравилась Джеффу Ричардсу и, как мне казалось, не без взаимности. Увы, суровые нравы тех времен никак не допускали реализацию подобных симпатий. Позднее она вышла замуж за одного военного авиационного инженера, работавшего в ГосНИИ ВВС, и стала ведущей переводчицей в этом известном институте.

Когда ударили настоящие морозы, возникла первая серьезная трудность с «Харрикейнами». Дело в том, что лопасти винтов этих самолетов были деревянными. Их комлевые части на ленточной резьбе ввертывались в стальные втулки и фиксировались в них клеем. Из-за различий в коэффициентах температурного расширения при резком похолодании эти клеевые соединения разрушились, и, придя на аэродром, техники самолетов с удивлением обнаружили, что лопасти свободно проворачиваются во втулках, принимая совершенно произвольные положения. Ситуация выглядела критической. Англичане понятия не имели, что делать, да и мы, советские инженеры, ничего придумать не могли, лишь мучительно вспоминали теорию воздушных винтов, читавшуюся нам в академии.5029Инспекция ангарного хранения "Харрикейна"
Как всегда, выручала наша российская смекалка. Пока мы ломали головы, один старый авиационный техник взял дрель и просверлил насквозь втулки вместе с ввернутыми в них лопастями. В отверстия он пропустил тонкие стальные шпильки, законтрив таким образом лопасти во втулках. Вопрос был решен раз и навсегда, честно говоря, без подкрепления его какими-либо инженерными расчетами прочности модифицированных английских винтов.

Когда наступили холода, англичанам, как и нам, выдали длинные черные валенки — чесанки. Пришлось немало попотеть, чтобы, дважды завернув голенища, укоротить валенки до колен. Поначалу англичане отнеслись к этой никогда не виданной ими обуви с большим недоверием. «Как так, в такой мороз ходить по снегу в каких-то чулках?» Однако когда они их опробовали «в деле», то буквально влюбились в русские валенки и все спрашивали, где бы купить такие, как они их называли, «валёнкиз» для родных и детей в Великобритании.5030Краснофл тец, мобилизованный лопарь (саам) на аэродроме Ваенга знакомит английских летчиков – инструкторов, прибывших с конвоем в Мурманск, с оленями, доставившими авиабомбы к самолетам
В один из самых холодных дней я с удивлением увидел на аэродроме наших англичан в белых мехом наружу комбинезонах. В морозной утренней дымке они были похожи на какие-то привидения. Оказалось, что эти комбинезоны они сшили себе из тех самых 22 шуб, которые я погрузил для них в поезд в Архангельске. Когда я выразил удивление по поводу того, что они изрезали такие хорошие шубы, англичане, невинно улыбаясь, признались, что их собственные шубы целы и невредимы, а на изготовление комбинезонов пошли те 22, на самом деле предназначавшиеся все той же польской армии генерала Андерса, которые они попросту прихватили, воспользовавшись беспорядком и совпадением числа украденных в порту шуб с численностью их группы.

На аэродром мы обычно ездили вместе на маленьком служебном автобусе. По дороге англичане нередко пели. Пели они хорошо, видимо, сказывалось церковное воспитание и участие в детских церковных хорах. Исполняли они английские песни, среди них хорошо известную у нас «Типерери», несколько американских ковбойских песен и, на удивление, две русские: «И кто его знает» и «Стеньку Разина». Обе песни они пели без слов, ничего не зная об их содержании. Поскольку все это происходило на берегу Волги, к сожалению, скованной льдом и скрывавшей под снегом свое величие, я загорелся желанием сообщить им содержание песни о Разине. Слушали они с интересом, особенно повысившимся, когда по ходу дела появились романтические нотки в лице персидской княжны. Однако, когда я имел неосторожность сообщить своим слушателям о том, что Разин бросил ее «в набежавшую волну», это вызвало разочарование, а может быть, и возмущение: «Стенька из нот э джентельмен!» Больше этой песни в автобусе я не слышал...5031В заключение этой главы воспоминаний — еще несколько слов о «беспаспортной «Кобре», о которой Виктор Бакурский писал в «Крыльях Родины» в майском выпуске 1994 г. Выделявшийся среди привычных ящиков с «Харрикейнами» контейнер с «Аэрокоброй» попал в Кинешму в самом конце декабря. Англичане обходили извлеченный из него самолет как «гадкого утенка», не похожего на своих собратьев. Действительно, в ящике не оказалось ни формуляров, ни каких-либо инструкций, и наши инженеры и техники собрали самолет, что называется, на чистом энтузиазме, опираясь на свой опыт и авиационную интуицию. Лишь много позже, после не совсем удачного облета этой «Кобры» капитаном Голофастовым из НИИ ВВС, выяснилось, что этот совершенно новый и укомплектованный всем, кроме вооружения, самолет в заводской упаковке представлял собой «комплект запчастей» к первой партии истребителей Р-39 «Аэрокобра», полученных позднее. Видно, фирма «Белл» в те годы так же мало заботилась о выпуске запчастей к своим самолетам, как и через несколько десятилетий наши авиазаводы, за что их часто критиковали зарубежные покупатели.

Первые партии самолетов «Аэрокобра» начали поступать в феврале — марте 1942 г. Их сборка производилась сначала в Кинешме, а затем в Иванове, куда вскоре перебрался и я. Американских инструкторов с ними не было, да они и не очень были нужны. Только однажды и очень ненадолго приезжал какой-то американский летчик, решивший показать нам класс полетов на «Кобре». Ничего особенного он не продемонстрировал, кроме одного бреющего полета, запомнившегося мне на всю жизнь. Он зашел довольно далеко и затем пронесся над аэродромом на чрезвычайно малой высоте таким образом, что крыло его истребителя прошло под консолью стоявшего на стоянке «Дугласа». Мы находились рядом и, увидев его приближение, попадали со страху на землю. У нас после известного пролета Чкалова под мостом ничего подобного не допускалось...

Сборка «Аэрокобр» в Иванове продолжалась не очень долго. Основная масса этих истребителей и их усовершенствованного варианта — самолетов Р-63 «Кингкобра» стала поступать своим ходом, перелетая с американских заводов на Аляску, а оттуда под управлением советских летчиков-перегонщиков через Берингов пролив по восточно-сибирской трассе на запад, на фронт.

Сборка «Харрикейнов» в Кинешме уже не требовала помощи британских инструкторов, да и поставки этих истребителей с не очень высокими летно-тактическими характеристиками подходили к концу.

В марте 1942 г. англичане покинули Кинешму и вернулись на родину.

источник: Арнольд Смоляров «Харрикейны» в Кинешме, англичане в России

42d3e78f26a4b20d412==