PDA

Просмотр полной версии : Паисий Святогорец - современный святой



stardok
11.12.2015, 00:30
Блаженный Старец Паисий (мирское имя Арсений Эзнепидис) родился 25 июля 1924 года (по старому стилю) в селении Фарасы, в Каппадокии (Малая Азия), и грудным ребенком был привезен в Грецию. Его родители поселились в небольшом городке Коница, где будущий Старец вырос и получил начальное образование.

Уже с детских лет Арсений жил как подвижник. Он наслаждался чтением Житий Святых, усердно, с чрезвычайной ревностью и с удивительной бескомпромиссностью стремясь подражать их подвигам. Он отдавался непрестанной молитве и, одновременно с этим, старался развить в себе любовь и смирение. В юношеском возрасте будущий Старец выучился ремеслу плотника, желая и в этом быть похожим на Христа. Когда в Греции началась Гражданская война (1944–1948), Арсений Эзнепидис был призван в действующую армию, получил воинскую специальность радиста и три с половиной года служил Родине. В армии он продолжал подвижническую жить, отличался отвагой, самопожертвованием, высокой христианской нравственностью и многообразными дарованиями.

Отдав долг Отечеству, Арсений встал на путь монашеской жизни — той, к которой стремился с самого детства. Еще будучи мирянином, он не раз переживал божественные опыты жизни во Христе. Но когда он стал монахом, особое благоволение к нему Святых, Пресвятой Богородицы и Самого Господа сделалось очевиднейшим. Отец Паисий подвизался на Святой Афонской Горе, в монастыре Стомион в Конице и на Святой Горе Синай. Он проводил свою жизнь в безвестности, всецело вручив себя Богу, Который, в Свою очередь, явил и отдал его людям. Многие и многие приходили к Старцу и находили руководство и утешение, исцеление и покой своим измученным душам. Божественная любовь преизливалась из освященной души Старца, сияние Божественной Благодати исходило от его преподобнического облика. Целыми днями, без устали Старец Паисий Свяпюгорец забирал у людей их боль, расточая вокруг себя божественное утешение.

12 июля 1994 года после поистине мученических страданий, которые, по словам самого Старца, доставили ему пользу большую, чем подвижническое делание всей предыдущей жизни, он почил о Господе. Местом его блаженной кончины стал Свято-Иоанно-Богословский монастырь, расположенный близ селения Суроти, неподалеку от Салоник. Там же, слева за алтарем монастырского храма Преподобного Арсения Каппадокийского, Старец Паисий Святогорец был погребен.
Благословение его и молитвы да будут с нами. Аминь.

...

После своей кончины в июле 1994 года Блаженный Старец Паисий Святогорец оставил миру духовное наследие — свои поучения. Простой монах, получивший лишь элементарное образование в начальной школе, но щедро облагодатствованный мудростью по Богу, он воистину истощил себя ради ближнего. Его учение не было проповедничеством или катехизаторством. Он жил по Евангелию сам, и поучения проистекали из его собственной жизни, отличительным признаком которой являлась любовь. Он "образовал себя" согласно Евангелию и поэтому, в первую очередь, учил нас всем своим обликом, а уже после этого — своей евангельской любовью и богопросвещенным словом. Встречаясь с людьми — такими непохожими друг на друга, — Старец не просто терпеливо выслушивал то, что они ему поверяли. С присущими ему святой простотой и рассуждением он проникал в самую глубину их сердец. Их боль, их тревогу, их трудности Старец делал своими. И тогда, неприметным образом, происходило чудо — изменение человека. "Бог, — говорил Старец, — творит чудо, когда мы сердечно соучаствуем в боли другого человека".

Нам было радостно видеть, с каким интересом читались первые книги, посвященные жизни и учению Старца Паисия. Многие люди с изумлением рассказывали о том, что в этих книгах они находили ответы на мучавшие их вопросы, разрешение проблем и утешение в скорбях. Нам было особенно радостно видеть, как люди, далекие от Церкви, прочитав о Старце, становились по-доброму обеспокоены и изменяли свою жизнь. ... В то же время, откликаясь на настойчивые просьбы наших братьев во Христе, мы ощущали необходимость познакомить их со словами Старца — словами, которые мы благоговейно записывали с самых первых шагов жизни нашей обители и которые нам самим оказали немалую пользу.

В 1967 году Старец Паисий начал закладывать основы общежительного строя нашего монастыря. Он вникал во все стороны жизни обители — начиная от самых простых, житейских, вплоть до самых серьезных и духовных. Ему было тогда 43 года, но он уже был мужем совершенным "в меру возраста исполнения Христова" (Еф. 4, 13). Уже тогда отец Паисий обладал поистине старческой мудростью. С самых первых дней существования монастыря мы относились к его словам как к "глаголам живота вечного" (Ин. 6, 68) и осознавали, что они являются теми исходными и непреложными истинами, на которых должна строиться наша повседневная жизнь. Поэтому, боясь забыть то, что говорил Старец, мы спешили записывать его слова, с тем, чтобы в будущем использовать их как надежный канон нашей иноческой жизни.

Когда записями заполнились первые тетради, мы очень робко предложили их на суд Старца. Почему робко? Потому, что Старец всегда подчеркивал важность применения поучений на деле, потому, что он не хотел, чтобы мы лишь накапливали "сырье", "боеприпасы", не применяя услышанного на практике. Он требовал от нас духовной работы над услышанным или прочитанным. Старец говорил, что в противном случае множество записей и заметок не принесет нам никакой пользы, подобно тому, как множество оружия и боеприпасов не приносит пользы государству, армия которого не обучена и не умеет пользоваться этим арсеналом. Уступая нашим настойчивым просьбам, отец Паисий согласился просматривать наши записи и в случае необходимости {если что-то из его слов было нами недопонято) вносить свои исправления и дополнения.

Старец духовно окормлял нашу обитель двадцать восемь лет. Все эти годы мы записывали его слова: во время собраний всей монастырской общины, а также во время заседаний духовного Собора монастыря, на которых он присутствовал. Поначалу сестры вели записи от руки, а в последние годы — с помощью магнитофона. Кроме этого, каждая насельница монастыря сразу же после своих личных бесед со Старцем записывала их содержание. Узнав обо всем этом, отец Паисий даже немножко поругал нас: "Да что вы всё это пишете? На черный день, что ли, копите? Задача в том, чтобы вы работали, применяли услышанное на деле. И кто его знает, чего вы там понаписали! А ну-ка, принесите мне посмотреть!" Но когда мы показали ему записи одной из сестер, выражение его лица изменилось, он успокоился и с удовлетворением воскликнул: "Вот так дела, брат ты мой! Да эта сестра — прямо магнитофон какой-то! Точь-в-точь как я сказал, так и записала!"

Обычно наше общение строилось в форме его ответов на наши вопросы. Главной темой личных бесед с сестрами всегда был личный духовный подвиг. ... Наконец, во время общих монастырских собраний, кроме вопросов, которые задавали сестры, поводом для того, чтобы Старец начинал говорить на какую-то тему, могло стать что угодно: гул летящего самолета, шум мотора, пение птицы, скрип двери, случайно брошенное кем-то слово, — Старец из всего умел извлекать пользу для души. Любая мелочь и пустяк могли стать поводом для разговора на серьезную тему. Он говорил: "Я все использую для связи с горним, с Небом. Знаете, какую духовную прибыль и духовный опыт приобретает человек, если он духовно работает над всем [что встречается ему на пути]?"

"Благий Бог прежде всего заботится о нашей будущей жизни и [только] потом — о жизни земной", — говорил Старец. Сам он, общаясь с людьми, имел ту же самую цель: помогая человеку познать волю Божию и соединиться со своим Творцом, отец Паисий готовил его к Небесному Царствию. Приводя примеры из области природы или науки, искусства или повседневного человеческого бытия, Старец не рассматривал их отвлеченно, в отрыве от духовной реальности. Он стремился пробудить от сна души своих собеседников, с помощью притчи помогал им постичь глубочайший смысл жизни и "ухватиться за Бога".

Скопившиеся за двадцать восемь лет записи, а также письма Старца со Святой Горы были систематизированы после его кончины. Мы разобрали материал по темам, для более удобного пользования им в нашей повседневной жизни. Одновременно с этим были систематизированы записанные нами случаи из жизни Старца, а также те чудесные события, которые ему довелось пережить. Все это отец Паисий открывал нам не ради самовосхваления. Рассказами о себе он воистину подавал нам духовную милостыню. "Я рассказываю вам обо всем этом, — говорил он — не для того, чтобы вы нацепили на меня медали и назвали молодцом. Рассказывая что-то о войне, об армии или о чем-то еще, пусть даже о смешном, я говорю не просто так. Я хочу на что-то обратить ваше внимание, хочу, чтобы вы ухватили суть. Пустого и бесполезного я не говорю никогда".

Книга "С болью и любовью о современном человеке" — первый том серии "Слов" Старца Паисия Святогорца.

Молитвенно желаем, чтобы та "духовная растрата", на которую от своей великой любви шел Старец Паисий, пошла на пользу простым и по-доброму расположенным душам читателей, и они обогатились божественной мудростью, "утаённою от премудрых и разумных и открытою младенцем" (см. Ак. 10, 21). Аминь.

Неделя Всех Святых 14 июня 1998 г.
Игуменья обители Святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова монахиня Филофея с сестрами во Христе

— Скажите нам что-нибудь, Геронда.
— Что я вам скажу?
— А что Вам Ваше сердце подсказывает.
— Мое сердце подсказывает мне вот что: "Возьми нож, изрежь меня на кусочки, раздай их людям и после этого умри".




http://www.youtube.com/watch?v=CALYL8rifUY

stardok
11.12.2015, 09:10
Игумен К. Ященко
- Да, вот, он действительно заканчивал свою духовную и земную жизнь на Афоне, в монастыре Кутлумуш. Но в Кутлумуш он приходил только по праздникам и в воскресные дни. А так он жил на келье, как очень многие опытные монахи - они в своем домике уединяются, молятся. И образ жизни, конечно, у него был сложный, потому что он весь день практически принимал людей, которые приходили. Даже были моменты, когда он принимал людей больше, чем многие монастыри афонские, вместе взятые. Такое было к нему движение, доверие, и такая помощь была от него. И насчет все-таки духовного наставничества - надо заметить, что, слава Богу, у него большую часть жизни наставник был один, постоянный: это Тихон. Это наш русский монах, старец Тихон. И он прожил с ним на келье близ монастыря Ставроникиты, Крестовоздвижения эта вот келья, где действительно старец его воспитал, можно сказать, в русском духе. Вот если так уж по-простому сказать, то, может быть, величайшее достижение Паисия - это сочетание русского монашества, русского такого милосердия, открытости, и в то же время это греческая афонская традиция - когда действительно живут очень строгой, аскетической жизнью. Вот мы когда начинали, например, работу над фильмом - приехали на Афон и начали просить, чтобы дали какие-то свидетельства монахи, которые его знали, почти все отвечали так: «Афон проповедует молчанием. Мы ничего не скажем. Вот мы молимся - и всё». Вот. А я говорю: «Но как же? Вот вы о молчании, а Паисий говорил!» Шесть томов вышло Паисия!

К. Мацан
- И что они отвечали на этот аргумент?

Игумен К. Ященко
- Они говорят: «Ну, это Паисий, это у него такое направление было». Вот. «У него такой дар был». Вот этот, действительно, дар воспитал в нем Тихон. И этот дар, действительно, такого… Я бы сказал, что Паисий является создателем совершенно нового богословия.

К. Мацан
- Это как?

Игумен К. Ященко
- Это богословие, которое не книжное. Ведь он сам не заканчивал ни семинарии, ни академии. Он заканчивал всего два класса начальной школы. И самое поразительное - что у мне приходилось вот быть и в Фессалониких, и в Афинах на богословских факультетах, говорить с профессорами, которые у него окормлялись не только духовно, но и научно. То есть он у них был научным руководителем. Перед тем, как писать монографию, или статью, или как раскрыть вот такое понятие, они приезжали к этому старцу, который ничего духовного не заканчивал! Конечно, я не призываю к тому, чтобы не получать духовного образования, но…

А. Пичугин
- Вы у нас представляете духовное образование, одну секундочку!

Игумен К. Ященко
- Но, тем не менее, вот, понимаете! Многие ему истины были открыты непосредственно.

...

К. Мацан
Что сложилось в жизни так, что вот именно он стал настолько почитаемым, именно о нем мы говорим, как о такой величине? Вот, в частности, Вы говорили, что он сочетает в себе русское монашество, традицию русского монашества и греческого, может быть, один фактор. Что еще можно выделить в его биографии?

Игумен К. Ященко
- Ну, удивительная простота его речи. Кстати, существует даже ряд исследований. Существует даже такое исследование отца Иерофея Влахоса, известного богослова, который нашел более десятка совпадений его личной жизни и духовного опыта с Серафимом Саровским. Некоторые так и почитают Паисия как второго Серафима Саровского, которому… Ну, и так же он был в затворе, а потом Божия Матерь ему сказала: «Нет, все, заканчивай затвор, иди, общайся с людьми». И вот он в последние годы, когда уже вышел на эту… Вообще-то, конечно, его великая мечта была - быть в затворе. Но она у него очень редко удавалась.

А. Пичугин
- А что за история, когда он молился о том, чтобы ему Господь послал болезнь как испытание?

Игумен К. Ященко
- Ну, это такая своеобразная молитва у него была. Когда к нему приходили больные, особенно раковые больные, он говорил: «Господи, дай его болезнь мне, пусть он выздоровеет!» Так он просил. Ну, и очень многие люди исцелялись.

К. Мацан
- Сам он заболевал при этом?

Игумен К. Ященко
- Ну, вот, в конечном счете, он допросился. Он заболел именно раковой болезнью, и скончался он от раковой болезни. Ну, кстати, сам Паисий к раковой болезни относился… не видел ничего трагичного. У него было такое видение… У него много было видений, что… Он как говорил? Что «Рай сейчас заполнен раковыми больными». Что те, кто скончался от рака, претерпел эти мучения, страдания и не роптал, а смог покаяться, он умер как мученик, и Господь его, как мученика, простил, и все множество его грехов, и взял его в Рай. Так что самый легкий способ попасть в Рай - это претерпеть эти мучения, эти страдания, которые раковые больные претерпевают.

...

Игумен К. Ященко
- Ну, вот мне лично приходится и исповедовать, соборовать, причащать ряд раковых больных, и я бы сказал, что когда им разъясняешь смысл их болезни, духовный смысл болезни - что это не так трагично, и все мы здесь, одно, временные, и главное начнется после того, когда все-таки мы родимся в вечность… Когда ребенок рождается, мы же не плачем. А здесь у нас, на Земле, такой же внутриутробный период. Мы созреваем для вечной жизни. И если нас Господь призывает, берет через… только лишь потерпеть эти страдания… Тогда многие больные по-другому относятся к своей болезни. Если они регулярно соборуются, каются, причащаются… Я вот могу рассказать множество удивительных примеров - многие люди исцеляются. Хотя над ними врачи поставили крест. Так же и Паисий - он некоторым брался помогать, некоторым говорил, что «нет, тебе нужно пострадать и войти в Царствие Небесное».

К. Мацан
- А почему он так и не принял священный сан? То есть он был монахом, членом общины, принес монашеский обет, а вот священником не стал?

А. Пичугин
- Не был он священником, да.

К. Мацан
- Что это был за выбор?

Игумен К. Ященко
- Ну, вот он действительно считал себя… ну, что он не имеет образования такого, что он недостоин, что он хотел бы помогать людям только молитвой. И у него сложилось такое убеждение… И потом, думаю, что можно предположить, что у него не было благословения Божией Матери, потому что он ни одного дела в жизни не делал без благословения. Он спрашивал, молился и получал просимое. Видимо, у него был такой путь - монашеский. Ну, потом он часто каялся и говорил, что «если я буду что-то там делать, то меня гордость одолевает, мне лучше быть смиренным монахом». Я вот могу Вам рассказать такой случай. Мы как-то со студентами Свято-Тихоновского университета путешествовали по Греции, жили. И перед тем, как улетать из Фессалоников, приехали на могилку старца. И мы прожили две недели, 15 дней в Греции. И так жили мы в Аспровальте, в такой сестре Истилидии(?), и почти каждый день служили литургию. Так у нас получалось - отдыхали, купались, ну, и, в то же время, и так была возможность и служить, и исповедоваться, и причащаться. И вот у нас там девушки были с педфакультета, они… Ну, практически я каждый день до ночи сидел, всех исповедовал. И все, так мне казалось, глубоко уже всю свою жизнь, спокойно, созерцательно рассмотрели. И перед отлетом, когда мы приехали на могилку старца Паисия и я служил такую литию еще, тогда он не был прославлен, - махал кадилом, читал, а девушки пели, и вдруг одна упала на колени и начала плакать и вдруг публично выкрикивать свои грехи нераскаянные. И каяться на могилке старца Паисия. Потом другая, потом третья. И очень многие вдруг на этой могилке старца Паисия начали, как вот в древние времена каялись публично, так и здесь - упали на колени и начали каяться. Я был поражен - что же, они полмесяца исповедовались, а здесь, на могилке им Паисий открыл такие грехи, которые они не исповедовали. И я даже не знал, что мне дальше - принимать исповедь, отпускать грехи или продолжать литию, панихиду совершать.

К. Мацан
- И что Вы сделали?

Игумен К. Ященко
- (Смеется.) Ну, я… Я накрыл их всех епитрахилью, прервал панихиду, попросил… потому что он не был священником все же… Попросил, чтобы молитвами старца Паисия Господь простил им все грехи, в которых они здесь каются. И мы закончили литию.

А. Пичугин
- Давайте правда теперь поговорим о прославлении старца Паисия. Он умер в 1994 году, 21 год назад, уже даже немного больше. А прославлен он был в этом году, в январе 2015-го, 13 января. Вот в Русской церкви, насколько я знаю, должно пройти большее количество времени - то есть от 50 лет, правильно?

Игумен К. Ященко
- Так же и в Греции. Это самое раннее прославление…

А. Пичугин
- …старца, да?

Игумен К. Ященко
- Еще не было в истории такого прославления.

А. Пичугин
- Вот, расскажите, пожалуйста, об этом.

Игумен К. Ященко
- Ну, действительно, когда Паисий отошел, и многие, кому он оказал помощь, кто был с ним связан, очень сильно его почитали и приходили на могилку. И начали многие писать иконы его - ну, без нимфа(нимба?), но трудно было назвать монастырь и храм, где не было бы иконы старца Паисия. Некоторые даже вставляли в иконостас - без нимфа(нимба?). Удивительно, когда я спрашивал греков: «Почему Вы в храме располагаете иконы, хотя он не прославлен?», они говорят: «Ну, это же дело временное». Более того, за вот эти 20 лет было построено несколько храмов в честь Паисия, ну, и все ждали, когда его прославят, чтобы их освятить в честь Паисия. И некоторые крестили детей в честь Паисия - ну, не его имени, но других Паисиев, в знак его памяти. В общем, действительно такое уже прославление началось задолго до того, как Вселенский патриарх 13 января этого года прославил. И наш Синод также это прославление признал. В календаре у нас теперь внесен - 12 июля, в день Петра и Павла мы празднуем именно прославление преподобного Паисия Святогорца, как вселенского чудотворца. Ну вот, действительно, это вопрос - почему такое большое почитание. Как Вы думаете, сколько человек приехало на прославление?

А. Пичугин
- Ну, я думаю, что тысячи.

Игумен К. Ященко
- Немножко ошиблись - около 300 тысяч.

А. Пичугин
- Но тысяч! (Смеется.)

Игумен К. Ященко
- Около 300 тысяч приехали в ночь с 11-го на 12-е, чтобы прославить… В прошлом году мы были также на его могилке - в ночь с 11-го на 12-е было около 150 тысяч людей. Ну представьте себе - у нас в Троице-Сергиевой лавре было прославление преподобного Сергия, и было тоже 150 тысяч паломников, но мы готовились пять лет к этому, к 700-летию. А здесь - каждый год. Причем, нет никакого оргкомитета, нет для них никакой трапезы, нет никаких объявлений. Просто люди приезжают на могилку почтить - ну, как обычно, в день памяти, в день смерти. И это, конечно, огромное такое впечатление производит - такая любовь народа. И вот последний раз, когда мы приехали (мы приехали тоже с камерами, с диктофонами), и многие греки подходили, брали благословение, и я начал спрашивать: «Зачем Вы сюда приехали?» Они говорят: «Ну, как же? Почтить старца Паисия». Я говорю: «А за что Вы его почитаете? За что Вы его благодарите?» И каждый начал рассказывать свою историю. Но вот самое удивительное для меня оказалось, что почти все, кто свидетельствовал (а таких были сотни людей), практически все говорили о том, что старец им показал живую любовь. Вот мы говорим о том, что у нас сейчас (нрзб.) беззаконие, оскудела любовь… Мы говорим, что… Мы читаем в книжках, в житиях, что вот были люди когда-то любвеобильные. А многие, я думаю, из радиослушателей радио «Вера» тоже скажут: «А покажите нам этого человека, который действительно обладает такой абсолютной христианской любовью!» Есть и такие еще люди, и к таким людям же и стремятся - к таким духовникам, таким батюшкам, к таким даже мирянам, которые источают эту любовь. Они как магниты притягивают к себе. Так вот тайна старца Паисия заключается в том, что он действительно очень любил людей. И вот каждый человек, который к нему приходил, он даже мог ему слова не сказать, он уже чувствовал его любовь, его взгляд, его отношение. Кстати, у старца Паисия чаще всего была таким образом встреча всякого приходящего к нему: он его называл по имени и отвечал на тот вопрос, с которым он пришел. Часто бывало, что ему приносили вопросы, запечатанные в конверте, еще даже на разных языках - он, не читая их, сразу отвечал. Вот такие дары старца Паисия - конечно, даже непонятно, как он мог говорить с людьми, которые на другом языке, и они его понимали. И он понимал, когда ему, предположим, говорили на языке, который он сам (английский, допустим) не знал.


Слушать (http://radiovera.ru/paisiy-svyatogorets-setlyiy-vecher-s-igumenom-kiprianom-yashhenko-03-11-2015.html)

stardok
11.12.2015, 11:02
К. Мацан
- Семь серий в фильме, который Вы сняли о старце Паисии, если я не ошибаюсь.

Игумен К. Ященко
- Да.

К. Мацан
- А называется фильм…

Игумен К. Ященко
- «Паисий Святогорец».

К. Мацан
- Так и называется, да? Фильм вышел уже?

Игумен К. Ященко
- Да, шесть серий вышло, седьмая сейчас готовится к тому, чтобы выйти.

К. Мацан
- Ну вот огромный материал, наверняка, огромное количество встреч с людьми, разговоров, прочитанных текстов про Паисия Святогорца и его текстов. Наверняка, и до этого фильма, до работы над ним Вы многое о старце Паисии знали. И, тем не менее, во время работы над этим фильмом что самое яркое для Вас открылось, чего Вы, может быть, не ожидали узнать о старце Паисии? Какая самая яркая история для Вас с ним теперь связана?

Игумен К. Ященко
- Мы начали фильм снимать не по своей воле.

А. Пичугин
- Вот я хотел спросить, почему Вы пришли к мысли о том, чтобы его снять.

Игумен К. Ященко
- Ну, я действительно часто бываю на Афоне, и как-то у меня произошла такая встреча с отцом Ефимием - это ученик старца Паисия, и очень многие постоянные, так сказать, прихожане Паисия сейчас пришли к нему, он их духовно окормляет. Так он достаточно еще не пожилой старец, который тоже ведет очень высокую аскетическую жизнь. И во время нашей беседы - такой духовной, большой - речь зашла о кино. Дело в том, что я еще участвую в таком кинофестивале «Лучезарный ангел», и я ему начал рассказывать идею этого фестиваля - создать добрый фильм. И он вдруг меня прерывает и говорит: «Отец Кипран, Бог благословит Вас, создайте фильм об отце Паисии. Вот есть его житие - экранизируйте это житие». Ну, я пытался ему возразить, говорю: «Я, вообще-то, никогда фильмы не снимал. И Вы меня путаете - я не режиссер, я только лишь организатор кинофестиваля». Он говорит: «Ну, вот Вы соберите хороших режиссеров, которые у Вас есть, и сделайте такой фильм». Я ему пытался говорить, что Паисий же - это грек, как мы, русские, будем снимать о греке? И вдруг он такой аргумент привел, говорит: «Вы знаете, греки неспособны рассказать о Паисии так, как русские. Только русские могут сказать о нем. Русские - более вселенский народ, они по-другому мыслят, по-другому воспринимают». Это меня, конечно, окончательно сразило. Ну, два года я сопротивлялся, но потом получилось, что были выделены государственные средства, и мы вот начали снимать этот фильм о старце Паисии. Конечно, Вы правы - у нас более сотни непосредственно записанных встреч, масса всех его и келейников, и духовников Афона, и простых людей, и епископов, и это, конечно, такой сонм очень высоких духовных людей. Но что поражает - поражает то, что, действительно, старец Паисий мог… не мог, а он действительно принимал всех - и верующих, и неверующих. И в заблуждении находящихся людей, и находящихся в каких-то разных таких статусах…

К. Мацан
- Как к нему шли прямо вот неверующие…

Игумен К. Ященко
- Да.

К. Мацан
- А зачем они шли к православному монаху?

Игумен К. Ященко
- Ну, вот укрепиться в вере. Ну, правда он всегда различал. Он говорил, что «я вот всем людям готов помочь, всем оказать всякое содействие». Причем, он действительно говорил то, что нужно этому человеку непосредственно. «Но, - говорит, - больше всего меня удручают те люди, которые приходят ко мне и говорят: «Покажи фокусы!» То есть им нужен какой-то фокус. Ну, даже одним молодым людям, которые пришли к нему, говорят: «Покажи нам какой-нибудь фокус», он говорит: «Ну, давай, вот сейчас у меня ножик есть - я Вам голову отрежу, а потом ее прикреплю». Он говорит: «Нет, а можно что-нибудь полегче?» (Смеется.) И он действительно мог договориться с любым молодым человеком. Пришли к нему студенты, и он говорит: «Что же у тебя такие длинные волосы? Ты сколько… чем ты занимаешься?» Он говорит: «Сейчас буду экзамены сдавать». Он говорит: «А сколько у тебя экзаменов?» - «Восемь». - «Он говорит: «Ну давай я тебе волосы подстригу, и ты легко сдашь экзамены». Ну, он разрешил, и он подстриг ему волосы, чтобы они более прилично… и он легко сдал экзамены. И к нему потянулось огромное количество студентов, которые тоже решили именно у Паисия принять постриг такой и сдать экзамены. Вот так он… Причем, они у него спрашивали: «Отец Паисий, куда Вы деваете наши волосы?» Он говорит: «Ну, как же - складываю все в мешок, потом их прикрепляю лысым».…

К. Мацан
- А в чем все-таки история, как связан для старца Паисия был постриг волос и экзамен? Какой в этом был смысл пасторский? Что он хотел сказать этим самым?

Игумен К. Ященко
- Ну, конечно, это не духовное действие было…

К. Мацан
- Понятно, да.

Игумен К. Ященко
- Конечно, он молился за этих ребят и помогал им всячески. Но, поскольку они были очень безобразно одеты, и были безобразные прически - часто бывает, с кольцами, там, он их приводил просто в порядок.

К. Мацан
- Он подспудно их облагородил?

Игумен К. Ященко
- Да, да. Ненавязчиво так, потихонечку: «Давайте, - говорит, - чуть-чуть получше будем». Ну, известно, что к нему ездили и политики, и военные, и патриарх Вселенский ездил к нему. И даже архиепископ Афинский говорил, что «я к нему попасть не мог - две недели стоял в очереди». Ну, может быть, он и преувеличивает, но, действительно, Паисию были доступны люди любой духовности, в любом нравственном состоянии, лишь бы они хотели действительно исправиться. К нему приходили люди, которые попадали в различные духовные подмены, попадали в колдовство, и он, тем не менее, действительно оказывал им содействие и помощь. Приходили люди… Удивительно, что… У него так было все красиво с самого начала… На Афоне, например, его очень многие не воспринимали, считали, что он в прелести. Что это он так легко, и столько людей - что это какое-то колдовство, что-то такое… И, тем не менее, к нему пришел как-то ночью один духовник, попросил его: «Слушай, - говорит, - я должен всех учить молиться, а я сам молиться не могу».

А. Пичугин
- Это «нет пророка в своем Отечестве».

Игумен К. Ященко
- Да. А он говорит: «Так это легко!» И он действительно начал с ним совершать Иисусову молитву, и тот получил этот дар молитвы. И начали к нему ходить афонские монахи и учиться молиться. И после этого к нему возникло большое уважение - что он действительно… Он мог научить молиться любого человека - мирянина, монаха, епископа. Этот дар молитвы у него был великолепный совершенно. Это было такое его общение с Богом, он мог его передавать. И, конечно, многие люди рассказывали - те, кто его не воспринимал, недолюбливал - таких тоже много всегда вокруг святых, если взять Иоанна Кронштадтского или других наших - Серафима Саровского, то Господь всегда совершал такие чудеса, что их уверял. Вот, например, могу рассказать такую историю: в городе Автом(?) мы встретили игуменью Евфимию, которая была послушницей монастыря Суроти, и ее очень сильно раздражало, что когда Паисий приезжал в монастырь, все сестры бежали и брали благословение, и его спрашивали о послушании его в своей личной жизни. А она в нем не видела ничего необычного - ну, обычный человек, ну, обычный монах. Ну что уж так они все за ним гоняются?! Она к нему не подходила и не брала этих благословений, и вообще очень не доверяла ему. И как-то однажды на службе она вдруг увидела, что сильно прожектор зажгли и ей слепит в глаза. Она пошла пожаловаться игуменье, говорит: «Выключите прожектор - трудно молиться». Она говорит: «Да нет, здесь даже электричества нет, какой прожектор-то? Это, - говорит, - наверное, Паисий». Когда они подошли, оказалось, что во время молитвы из Паисия… Причем, это свечение никто не видел, а вот ей было открыто, что он приподнимается над землей, и от него идет свечение. Вот таких случаев, когда людям для уверения - именно тем людям, которые сомневались - это было открыто, достаточно тоже много нам рассказывали. И дело не в этом даже фокусе, что от него свет идет такой фаворский, что он гравитацию Земли как бы преодолевает, а то, что она - вот рассказывает, и многие другие сидели - ощутила в душе тишину и мир, и большую любовь - вообще ко всем людям.

Слушать (http://radiovera.ru/paisiy-svyatogorets-setlyiy-vecher-s-igumenom-kiprianom-yashhenko-03-11-2015.html)



http://www.youtube.com/watch?v=4kPXsfCTFZ8

stardok
12.12.2015, 13:55
Отчего считается, что церкви выгодны невежественные прихожане?


"Разум кичит"
В большинстве случаев внешнее образование приносит вред - потому что оно развивает в человеке большое самомнение, "великую идею" о самом себе. А затем эта идея становится преградой, которая препятствует Благодати Божией к нему приблизиться. Тогда как если человек выбрасывает самомнение - ложную идею о самом себе, то наш Добрый и Богатый Отец обогащает его Своими светлыми божественными идеями. Однако если несчастный человек имеет великую идею о самом себе и удерживает эту идею в своей голове, то он так и остается головастиком, плотью, и не ведает Благодати Божией - Духа Святаго. То есть существует опасность того, что многие знания "раздуют" его голову, превратят ее в воздушный шар. И тогда человеку угрожает опасность или лопнуть, подобно воздушному шару в воздухе (от шизофрении), или упасть на землю (от гордости) - и разбиться в лепешку. А потому знание должно следовать за страхом Божиим и идти рука об руку с деянием - чтобы поддерживалось равновесие. Одно лишь знание вредит.
Когда я, будучи побуждаем эгоизмом, говорю что-то ради того, чтобы мною полюбовались, потому что я придумал что-то лучше других, то вступают в действие духовные законы - для того чтобы я пришел в себя. Однако, происходя постоянно, такое эгоистическое самовыставление наносит человеку вред. Ресничка, попадая в глаз, его немного раздражает. Однако, попадая в глаз постоянно, она вызывает сильное воспаление. Так и здесь - возникает духовное "воспаление". Если человек не обделен умственными способностями и с легкостью справляется с каким-то делом, то он должен повергаться перед Богом в прах, денно и нощно благодаря Его за то, что Бог дал ему ум и поэтому, не уставая, он может справляться со своим делом. Не благодарить Бога - да разве можно?!
- Геронда, а если человек считает, что ни с чем не может справиться?
- Тогда тангалашка искушает его с противоположного "бока". Спросили как-то раз верблюда: "Какая дорога тебе больше нравится - в горку или под горку?" - "Ну, а ровное-то место куда подевалось?" - спросил в ответ верблюд.
Те, у кого вовсе нет разума, находятся в лучшем положении. Нам-то разум дан, чтобы в лучшем положении находились мы, разумные, но вот вопрос: как мы его используем? С нас за это спросится. Как же премудро все устроено Богом! Те, у кого нет разума - радостны и в будущей жизни будут в лучшем положении, тогда как те, у кого много ума - мучаются.
- Геронда, умственно отсталые люди в жизни иной не будут ущербны?
- В конечном итоге и "много мозгов" и "мало мозгов" равным образом превратятся в прах. Там, на Небе, будет пребывать ум. На Небе святые богословы не будут находиться в более выгодном положении по отношению к познанию Бога, чем те, кто в этой жизни были умственно неполноценны. Возможно и то, что последним Праведный Бог даст и нечто большее, потому что в этой жизни они были многого лишены.

Будем правильно работать головой
- Геронда, тогда почему же Вы часто говорите, что образование - это хорошая предпосылка для монашества?
- Смотри: человек образованный может прочитать что-то Святых Отцов и при небольшом старании - поскольку он понял прочитанное - быстро преуспеть. Человеку же необразованному, если у него нет благоговения, преуспеть непросто. Необразованному требуется собственным опытом достичь божественных событий, чудес и уже потом постигать читаемое через пережитое. Тогда как человеку образованному для того, чтобы быстро преуспеть, достаточно небольшого старания - только бы он работал головой, не застревая на одной лишь теории так, чтобы она его окрадывала. Я, конечно, не говорю, что ему надо стараться посредством своего интеллекта познать Таинства Божии.
- То есть, Геронда, человеку необходимо использовать свой интеллект в борьбе со страстями?
- Не только в этом, но и сверх того. Человек видит благодеяния Божии, видит всю Вселенную и славословит, благодарит Бога. Погляди: ведь сначала сам Авраам взыскал Бога. Бог Авраама взыскал потом.
- То есть?
- Отец Авраама был идолопоклонником - он поклонялся истуканам. А Авраам наблюдал за Вселенной, и то, что люди поклонялись бездушным идолам, привело его в недоумение. Он начал работать головой и сказал: "Не может быть, чтобы эти идолы, эти деревяшки, были богами и сотворили сей мир. Так кто же его сотворил? Кто сотворил небо, звезды, солнце и все остальное? Я должен найти истинного Бога. В Него я уверую, Ему поклонюсь". Вот тогда-то Бог и явился ему и сказал: "Изыди из земли твоея и от рода твоего". Бог привел Авраама в Хеврон, и Авраам стал любимым Божиим чадом.
Человек образованный может и не иметь благоговения, но, будучи способным понимать вещи легко, он, обладая немногим смирением и немного подвизаясь, - достигнет преуспеяния. Например, когда в роте связи, где я проходил военную службу, нас начали обучать воинской специальности радиста, то некоторые позывные были на английском языке. Те, кто был образован и знал английский, выучивали их сразу. А нам, остальным, это было непросто. Да и на занятиях по теории, которые были не такими сложными, тем, у кого был хоть какой-то запас знаний, было легче, чем нам.
Человек должен уразуметь благодеяния Божии, понять, что ему дано. Для чего Бог дал нам разум? Для того, чтобы мы исследовали, изучали, следили за собой. Бог дал людям голову не для того, чтобы они постоянно ломали ее над тем, как найти все более и более быстрое средство передвижения из одной страны в другую. Он дал нам разум, чтобы мы с усердием прилагали его к главному - к тому, как достичь цели своего назначения, Бога, истинной райской страны.

Паисий Святогорец (http://azbyka.ru/otechnik/Paisij_Svjatogorets/s-bolju-i-ljubovju-o-sovremennom-cheloveke-slova-tom1/4_1_6)
С болью и любовью о современном человеке
Часть третья. О Духе Божием и духе мира сего
Глава первая. О мирском образовании и знании

stardok
14.12.2015, 21:21
- Геронда, мы слышали, будто Вы сказали кому-то о том, что будет война. Это правда?
- Я-то ничего не говорю, а вот народ говорит все, что ему вздумается. И даже если я что-то знаю - кому я стану об этом говорить?..
- Война, Геронда, это такое варварство!..
- Если бы люди не "облагородили" грех, то они не дошли бы и до этого варварства. Но еще большее варварство - нравственная катастрофа. Люди разлагаются и душевно и телесно. Один человек сказал мне: "Люди прозвали Афины джунглями, но посмотри - ведь никто из этих джунглей не уходит. Все говорят "джунгли!" и все в эти джунгли сбредаются". До чего же дошли люди! До состояния животных. Знаете, как у животных: сперва они входят в хлев, испражняются, мочатся, потом навоз начинает разлагаться, перегорать и животным становится тепло. Им нравится в стойле и не хочется никуда из него уходить. Я хочу сказать, что так и люди ощушают "тепло" греха и не хотят уходить. Они чувствуют зловоние, но им неохота уходить от тепла. Если в хлев войдет новичок, то он не сможет выдержать этого зловония. А другой уже привык, он постоянно живет в хлеву, и смрад его не беспокоит.
- А некоторые, Геронда, оправдываются тем, что такая греховная жизнь не в наши дни началась. "Посмотри, - говорят, - что творилось в древнем Риме!.".
- Да, но в Риме люди поклонялись идолам, были язычниками. И Апостол Павел [в Послании к Римлянам] обращался к язычникам, принявшим Святое Крещение, но не отставшим еще от злых привычек. Не надо брать за образец примеры наибольшего упадка из каждой эпохи. Сегодня грех ввели в моду. Подумать только - ведь мы же православный народ, - но до чего мы докатились! А о других народах даже и говорить нечего... Но хуже всего то, что нынешние люди, повально увлекаясь грехом и видя, что кто-то не следует духу времени, не грешит, имеет капельку благоговения, - называют его отсталым, ретроградом. Таких людей задевает, что кто-то не грешит. Грех они считают прогрессом. А это хуже всего. Если бы современные, живущие в грехе люди, по крайней мере, это признавали, то Бог помиловал бы их. Но они оправдывают то, чему нет оправдания, и поют греху дифирамбы. А считать грех прогрессом и говорить, что нравственность отжила свой век - это, кроме всего прочего, самая страшная хула на Святаго Духа. Поэтому, если кто-то, живя в миру, подвизается, хранит свою жизнь в чистоте, то это имеет немалую цену. Таких людей ждет великая мзда.
В старые времена распутник или пьяница даже на базар стыдился пойти, потому что люди стали бы над ним насмехаться. А если женщина погуливала, то она и нос-то из дома боялась высунуть. И можно сказать, это являлось некой сдерживающей грех силой. А сегодня если человек живет правильно, если, к примеру, девушка живет в благоговении, то про нее говорят: "Да она что, с луны свалилась?" И вообще: в старину, если люди мирские совершали грех, то они, несчастные, переживали чувство своей греховности и становились маленько посмиренней. Они не высмеивали тех, кто жил духовно, но напротив - любовались ими. А в наши времена те, кто грешит, не чувствуют за собой вины. Уважения к другим у них тоже нет. Всё сравняли с землей. Если человек не живет по-мирски, то грешники делают из него посмешище.

Людей обличает совесть
Франция - это не какая-нибудь там развивающаяся страна, она шагает впереди многих. Но тем не менее в последние годы [произнесено в ноябре 1988 г.] восемьдесят тысяч французов стали мусульманами. Почему? А потому, что грех вошел у них в моду, но их обличает совесть, и они хотят ее успокоить Древние греки, желая оправдать свои страсти, придумали себе двенадцать богов. Так же и французы - постарались найти себе такую религию, которая оправдывала бы их страсти, чтобы этот вопрос их больше не беспокоил. Мусульманство, можно сказать, их устраивает: жен можно брать, сколько хочешь, а в жизни иной эта вера обещает плова - непочатый край, сметаны - хоть пруд пруди, а меду - просто море разливанное. И если умершего омоют после смерти теплой водой, то он [якобы] очищается от грехов - сколько бы их ни было. Идут к Аллаху чистенькими! Да что тут еще нужно? Так все удобно! Но французы не найдут себе покоя. Они стремятся к внутреннему миру, но не найдут его, потому что страстям оправдания нет.
Что бы ни придумывали люди, за каким бы бесчувствием они ни прятались - покоя они все равно не находят. Стремясь оправдать то, чему нет оправдания, они терзаются в душе. Они издерганы изнутри. Поэтому несчастные ищут себе развлечения, бегают по барам и дискотекам, напиваются пьяными, смотрят телевизор... То есть их обличает совесть, и ради того, чтобы забыться, они занимаются глупостями. И даже когда спят - думаешь, они спокойны? У человека есть совесть. Совесть - самое первое Священное Писание, данное Богом первозданным людям. Мы "снимаем" совесть с наших родителей как фотокопию. Как бы человек ни попирал свою совесть - она все равно будет обличать его изнутри. Поэтому и говорят: "Его червь точит". Ведь нет ничего слаще, чем мирная спокойная совесть. Такой человек чувствует себя внутренне окрыленным, и тогда он летит.

Паисий Святогорец (http://azbyka.ru/otechnik/Paisij_Svjatogorets/s-bolju-i-ljubovju-o-sovremennom-cheloveke-slova-tom1/2_1)
С болью и любовью о современном человеке
Часть первая. О грехе и диаволе
Глава первая. О том, что грех вошел в моду


Своим грехом мы даем диаволу права над собой
В мире сегодня очень много беснования. Диавол разгулялся не на шутку, потому что нынешние люди дали ему много прав. Люди подвергаются страшным бесовским воздействиям. Один человек объяснил это очень верно. "Раньше, - говорит, - диавол занимался людьми, а сейчас он ими не занимается. Он выводит их на [свою] дорогу и напутствует: "Ну, ни пуха, ни пера!" А люди бредут по этой дороге сами". Это страшно. Посмотрите: бесы в стране Гадаринской спросили у Христа позволения войти в свиней, потому что свиньи не давали диаволу прав над собой и он не имел право войти в них без разрешения. Христос разрешил ему это, чтобы наказать израильтян, поскольку закон запрещал им употреблять в пищу свинину.
- А некоторые, Геронда, говорят, что диавола нет.
- Да, мне тоже один человек посоветовал убрать из французского перевода книги "Преподобный Арсений Каппадокийский" те места, где говорится о бесноватых. "Европейцы, - говорит, - этого не поймут. Они не верят в то, что диавол существует". Видишь как: они всё объясняют психологией. Если бы евангельские бесноватые попали в руки психиатров, они подвергли бы их лечению электрошоком! Христос лишил диавола права делать зло. Он может делать зло, только если сам человек даст ему на это права. Не соучаствуя в Таинствах Церкви, человек дает лукавому эти права и становится уязвим для бесовского воздействия.
- Геронда, а как еще человек может давать диаволу такие права?
- Логика[рационализм, рассудочность], прекословие, упрямство, своеволие, непослушание, бесстыдство - все это отличительные черты диавола. Человек становится уязвим для бесовского воздействия настолько, насколько он имеет в себе перечисленные выше свойства. Однако, когда душа человека очистится, в него вселяется Святый Дух, и человек наполняется Благодатью. Если человек испачкает себя смертными грехами, в него вселяется дух нечистый. Если же грехи, которыми испачкал себя человек, не смертны, то он находится под воздействием лукавого духа извне.
К несчастью, в нашу эпоху люди не хотят отсечь свои страсти, собственное своеволие. Они не принимают советов от других. После этого они начинают говорить с бесстыдством и отгоняют от себя Благодать Божию. А затем человек - куда ни шагни - не может преуспеть, потому что он стал уязвим для бесовских воздействий. Человек уже не в себе, потому что извне им командует диавол. Диавол не внутри его - Боже упаси! Но даже и извне он может командовать человеком.
Человек, оставленный Благодатью, становится хуже диавола. Потому что диавол не делает всего сам, но подстрекает людей на зло. Например, он не совершает преступлений, но подбивает на это людей. И от этого люди становятся бесноватыми.

Диавол глуп
- Геронда, знает ли тангалашка, что у нас в сердце?
- Еще чего! Не хватало еще, чтобы он ведал сердца людей. Сердца ведает только Бог. И только людям Божиим Он иногда для нашего блага открывает, что у нас на сердце. Тангалашка знает только лукавство и злобу, которые он сам насаждает в тех, кто ему служит. Наших добрых помыслов он не знает. Только из опыта он иногда догадывается о них, но и здесь в большинстве случаев дает маху! И если Бог не попустит диаволу что-то понять, то тангалашка постоянно во всем будет ошибаться. Ведь диавол - это такая темнотища! "Видимость - ноль"! Предположим, у меня есть какой-то добрый помысл. Диавол о нем не знает. Если у меня есть помысл злой, то Диавол знает его, потому что он сам мне его всевает. Если я сейчас хочу куда-то пойти и сделать доброе дело, например, спасти какого-то человека, то диавол не знает об этом. Однако, если сам диавол подскажет человеку: "Иди и спаси такого-то", то есть подбросит ему такой помысл, то он сам подстегнет его гордость и поэтому будет знать о том, что у этого человека на сердце.
Все это очень тонко. Помните случай с Аввой Макарием? Однажды он встретил диавола, который возвращался из ближайшей пустыни. Он ходил туда искушать живших там монахов. Диавол сказал Авве Макарию: "Вся братия очень жестока со мной, кроме одного моего друга, который слушается меня и, когда видит меня, крутится, как веретено". - "Кто этот брат?" - спросил Авва Макарий. "Его имя Феопемпт", - ответил диавол. Преподобный пошел в пустыню и нашел этого брата. Очень тактично он привел его к откровению помыслов и духовно помог ему. Снова повстречавшись с диаволом, Авва Макарий спросил его о братьях, живущих в пустыне. "Все они очень жестоки со мной, - ответил ему диавол. - И что хуже всего, тот, кто прежде был моим другом, не знаю отчего, изменился и сейчас он самый жестокий из всех". Диавол не знал, что Авва Макарий ходил к брату и исправил его, потому что Преподобный действовал смиренно, от любви. Диавол не имел прав относительно доброго помысла Аввы. Но если бы Преподобный возгордился, то он бы отогнал от себя Благодать Божию и диавол получил бы эти права. Тогда он знал бы о намерении Преподобного, потому что в этом случае тангалашка сам подстегивал бы его гордость.
- А если человек где-то высказал свой добрый помысл, то может ли диавол его подслушать и потом искушать этого человека?
- Как же он подслушает, если в сказанном нет ничего от диавола? Однако, если человек высказал свой помысл с тем, чтобы погордиться, то диавол вмешается. То есть, если у человека есть предрасположенность к гордости и он гордо заявляет: "Я пойду и спасу того-то!", то диавол подключится к делу. В этом случае диавол будет знать о его намерении, тогда как если человек побуждаем любовью и действует смиренно, то диавол об этом не знает. Необходимо внимание. Это дело очень тонкое. Недаром Святые Отцы называют духовную жизнь "наукой из наук".
- Геронда, однако, бывает, что колдун предсказывает, к примеру, трем девушкам, что одна выйдет замуж, другая тоже, но будет несчастна, а третья останется незамужней, и это сбывается. Почему?
- У диавола есть опыт. Например, инженер, видя дом в аварийном состоянии, может сказать, сколько еще времени он простоит. Так и диавол видит, как человек живет, и из опыта заключает, чем он кончит.
У диавола нет остроты ума, он очень глуп. Он весь сплошная путаница, конца-края не сыщешь. И ведет себя то как умный, то как дурак. Его плутни - топорной работы. Так устроил Бог, чтобы мы могли его раскусить. Надо быть сильно помраченным гордостью, чтобы не раскусить диавола. Имея смирение, мы в состоянии распознать диавольские сети, потому что смирением человек просвещается и сродняется с Богом. Смирение - это то, что делает диавола калекой.

Паисий Святогорец (http://azbyka.ru/otechnik/Paisij_Svjatogorets/s-bolju-i-ljubovju-o-sovremennom-cheloveke-slova-tom1/2_2)
С болью и любовью о современном человеке
Часть первая. О грехе и диаволе
Глава вторая. О том, что в наши дни диавол разгулялся не на шутку

stardok
14.12.2015, 21:58
Зачем Бог попускает диаволу нас искушать
— Геронда, зачем Бог попускает диаволу нас искушать?
— Затем, чтобы отобрать Своих детей. "Делай, диавол, все, что хочешь", — говорит Бог. Ведь что бы ни делал диавол — в итоге он все равно обломает себе зубы о краеугольный камень — Христа. И если мы веруем в то, что Христос есть краеугольный камень, то нам ничего не страшно.
Бог не попускает испытание, если из него не выйдет чего-то хорошего. Видя, что добро, которое произойдет, будет больше, чем зло, Бог оставляет диавола делать свое дело. Помните Ирода? Он убил четырнадцать тысяч младенцев и пополнил небесное воинство четырнадцатью тысячами мучеников-ангелов. Ты где-нибудь видела мучеников-ангелов? Диавол обломал себе зубы! Диоклетиан, жестоко мучая христиан, был сотрудником диавола. Но, сам того не желая, он сделал благо Христовой Церкви, обогатив Ее святыми. Он думал, что истребит всех христиан, но ничего не добился — только оставил нам в поклонение множество святых мощей и обогатил Церковь Христову.
Бог уже давно мог бы расправиться с диаволом, ведь Он — Бог. И сейчас, стоит Ему только захотеть, Он может скрутить диавола в бараний рог, [на веки вечные] отправить его в адскую муку. Но Бог не делает этого для нашего блага. Разве Он позволил бы диаволу терзать и мучить Свое создание? И, однако, до какого-то предела, до времени Он позволил ему это, чтобы диавол помогал нам своей злобой, чтобы он искушал нас, и мы прибегали к Богу. Бог попускает тангалашке искушать нас, только если это ведет к добру. Если это к добру не ведет, то Он ему этого не попускает. Бог все попускает для нашего блага. Мы должны в это верить. Бог позволяет диаволу делать зло, чтобы человек боролся. Ведь не терши, не мявши — не будет и калача. Если бы диавол не искушал нас, то мы могли бы возомнить о себе, будто мы — святые. И поэтому Бог попускает ему уязвлять нас своей злобой. Ведь, нанося нам удары, диавол выбивает весь сор из нашей пропыленной души, и она становится чище. Или же Бог позволяет ему набрасываться и кусать нас, чтобы мы прибегали к Нему за помощью. Бог зовет нас к Себе постоянно, но обычно мы удаляемся от Него и вновь прибегаем к Нему, только когда подвергаемся опасности. Когда человек соединится с Богом, то лукавому некуда втиснуться. Но, кроме этого, и Богу незачем позволять диаволу искушать такого человека, ведь Он попускает это для того, чтобы искушаемый был вынужден прибегнуть к Нему. Но так или иначе, лукавый делает нам добро — помогает нам освятиться. Ради этого Бог его и терпит.
Бог оставил свободными не только людей, но и бесов, поскольку они не вредят, да и не могут повредить душе человека, исключая те случаи, когда сам человек хочет повредить своей душе. Напротив, люди злые или невнимательные — которые, не желая этого, делают нам зло, — готовят нам воздаяние. "Не будь искушений, — никто бы не спасся", — говорит один Авва. Почему он так утверждает? Потому что от искушений происходит немалая польза. Не потому, что диавол был бы когда-нибудь способен сделать добро, нет — он зол. Он хочет разбить нам голову и бросает в нас камень, но Добрый Бог... ловит этот камень и вкладывает его нам в руку. А в ладошку другой руки Он насыпает нам орешков, чтобы мы покололи их этим камнем и покушали! То есть Бог попускает искушения не для того, чтобы диавол нас тиранил. Нет, Он позволяет ему искушать нас, чтобы таким образом мы сдавали экзамены на поступление в иную жизнь и при Втором Христовом Пришествии не имели чрезмерных претензий. Нам надо хорошенько понять, что мы воюем с самим диаволом и будем воевать с ним, пока не уйдем из этой жизни. Пока человек жив, у него много работы, дабы сделать свою душу лучше. Пока он жив, у него есть право на сдачу духовных экзаменов. Если же человек умрет и получит двойку, то из списка экзаменуемых он отчисляется. Пересдачи уже не бывает.

Диавол не хочет покаяться
Благий Бог сотворил ангелов. Однако от гордости некоторые из них пали и стали бесами. Бог создал совершенное творение — человека — для того, чтобы он заменил отпадший ангельский чин. Поэтому диавол очень завидует человеку — созданию Божию. Бесы горланят: "Мы совершили один проступок, и Ты нас тиранишь, а людей, у которых на счету так много провинностей, — Ты прощаешь". Да, прощает, но люди каются, а бывшие ангелы пали так низко, что стали бесами, и вместо того, чтобы покаяться, становятся всё лукавее, всё злобнее. С неистовством они устремились на разрушение созданий Божиих. Денница был самым светлым ангельским чином! А до чего он дошел... От гордости бесы удалились от Бога тысячи лет назад, и по гордости они продолжают удаляться от Него и остаются нераскаянными. Если бы они сказали только одно: "Господи, помилуй", то Бог что-нибудь придумал бы [для их спасения]. Если бы они только сказали "согреших", но ведь они этого не говорят. Сказав "согреших", диавол снова стал бы ангелом. Любовь Божия беспредельна. Но диавол обладает настырной волей, упрямством, эгоизмом. Он не хочет уступить, не хочет спастись. Это страшно. Ведь когда-то он был ангелом!
— Геронда, а помнит ли диавол свое прежнее состояние?
— Ты еще спрашиваешь! Он [весь] — огонь и неистовство, потому что не хочет, чтобы стали ангелами другие, те, кто займут его прежнее место. И чем дальше, тем хуже он становится. Он развивается в злобе и зависти. О, если бы человек ощутил состояние, в котором находится диавол! Он плакал бы день и ночь. Даже когда какой-нибудь добрый человек изменяется к худшему, становится преступником, его очень жаль. А что же говорить, если видишь падение ангела!
Как-то раз одному монаху стало очень больно за бесов. Приклонив колена, пав ниц, он молился Богу следующими словами: "Ты — Бог, и стоит Тебе захотеть, Ты можешь найти способ для спасения и этих несчастных бесов, которые сперва имели столь великую славу, а сейчас обладают всей злобой и коварством мира, и если бы не Твое заступничество, то они погубили бы всех людей". Монах молился с болью. Произнося эти слова, он увидел рядом с собой морду пса, который высовывал ему язык и его передразнивал. Видимо, Бог попустил это, желая известить монаха, что Он готов принять бесов, лишь бы они покаялись. Но они сами не желают своего спасения. Посмотрите — падение Адама уврачевалось пришествием Бога на землю, Вочеловечением. Но падение диавола не может быть уврачевано ничем иным, кроме его собственного смирения. Диавол не исправляется потому, что не хочет этого сам. Знаете, как был бы рад Христос, если бы диавол захотел исправиться! И человек не исправляется лишь в том случае, если не хочет этого сам.
— Геронда, так что же — диавол знает, что Бог есть Любовь, знает, что Он любит его, и, несмотря на это, продолжает свое?
— Как не знает! Но разве его гордость позволит ему смириться? А кроме этого, он еще и лукав. Сейчас он старается приобрести весь мир. "Если у меня будет больше последователей, — говорит он, — то, в конце концов, Бог будет вынужден пощадить все Свои создания, и я тоже буду включён в этот план!" Так он полагает. Поэтому он хочет привлечь на свою сторону как можно больше народу. Видите, куда он клонит? "На моей, — говорит, — стороне столько людей! Бог будет вынужден оказать милость и мне!" [Он хочет спастись] без покаяния! А разве не то же самое сделал Иуда? Он знал, что Христос освободит умерших из ада. "Пойду-ка я в ад прежде Христа, — сказал Иуда, — чтобы Он освободил и меня!" Видишь, какое лукавство? Вместо того, чтобы попросить у Христа прощения, он сунул голову в петлю. И посмотрите, благоутробие Божие согнуло смоковницу, на которой он повесился, но Иуда, [не желая остаться в живых], поджал под себя ноги, чтобы они не касались земли. И все это ради того, чтобы не сказать одно-единственное "прости". Как это страшно! Так и стоящий во главе эгоизма диавол не говорит "согреших", но без конца бьется над тем, чтобы перетянуть на свою сторону как можно больше народу.

От смирения диавол рассыпается в прах
Смирение обладает великой силой. От смирения диавол рассыпается в прах. Оно — самый сильный шоковый удар по диаволу. Там, где есть смирение, диаволу не находится места. А если нет места диаволу, следовательно, нет и искушений. Как-то раз один подвижник принудил тангалашку сказать "Святый Боже...". "Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный!" — протарабанил тангалашка и на этом остановился, "помилуй нас" не говорил. — "Скажи, "помилуй нас!" Куда там! Если бы он сказал эти слова, то стал бы ангелом. Тангалашка может сказать все, что хочешь, кроме "помилуй нас", потому что для произнесения этих слов необходимо смирение. В прошении "помилуй нас" есть смирение — и просящая великой милости Божией душа приемлет просимое.
Что бы мы ни делали, необходимы смирение, любовь, благородство. Ведь это так просто — мы усложняем [нашу духовную жизнь] сами. Будем, насколько возможно, усложнять жизнь диавола и облегчать жизнь человека. Сложны для диавола и легки для человека любовь и смирение. Даже слабый, болезненный, не имеющий сил для подвижничества человек может победить диавола смирением. Человек может в одну минуту превратиться в ангела или в тангалашку. Как? Смирением или гордостью. Разве много времени понадобилось для того, чтобы Денница превратился из ангела в диавола? Его падение произошло за несколько мгновений. Самый легкий способ спастись — это любовь и смирение. Поэтому нам нужно начать с любви и смирения, а уже потом переходить к остальному.
Молитесь Христу о том, чтобы мы постоянно радовали Его и расстраивали тангалашку, коли ему так нравится адская мука и он не хочет покаяться.

Паисий Святогорец (http://azbyka.ru/otechnik/Paisij_Svjatogorets/s-bolju-i-ljubovju-o-sovremennom-cheloveke-slova-tom1/2_2)
С болью и любовью о современном человеке
Часть первая. О грехе и диаволе
Глава вторая. О том, что в наши дни диавол разгулялся не на шутку

mistral
14.12.2015, 22:13
Док, что Вы думаете по этому поводу?

stardok
14.12.2015, 23:04
Док, что Вы думаете по этому поводу?

Думаю, что дело это очень тонкое.


Все это очень тонко. Помните случай с Аввой Макарием? Однажды он встретил диавола, который возвращался из ближайшей пустыни. Он ходил туда искушать живших там монахов. Диавол сказал Авве Макарию: "Вся братия очень жестока со мной, кроме одного моего друга, который слушается меня и, когда видит меня, крутится, как веретено". - "Кто этот брат?" - спросил Авва Макарий. "Его имя Феопемпт", - ответил диавол. Преподобный пошел в пустыню и нашел этого брата. Очень тактично он привел его к откровению помыслов и духовно помог ему. Снова повстречавшись с диаволом, Авва Макарий спросил его о братьях, живущих в пустыне. "Все они очень жестоки со мной, - ответил ему диавол. - И что хуже всего, тот, кто прежде был моим другом, не знаю отчего, изменился и сейчас он самый жестокий из всех". Диавол не знал, что Авва Макарий ходил к брату и исправил его, потому что Преподобный действовал смиренно, от любви. Диавол не имел прав относительно доброго помысла Аввы. Но если бы Преподобный возгордился, то он бы отогнал от себя Благодать Божию и диавол получил бы эти права. Тогда он знал бы о намерении Преподобного, потому что в этом случае тангалашка сам подстегивал бы его гордость.
- А если человек где-то высказал свой добрый помысл, то может ли диавол его подслушать и потом искушать этого человека?
- Как же он подслушает, если в сказанном нет ничего от диавола? Однако, если человек высказал свой помысл с тем, чтобы погордиться, то диавол вмешается. То есть, если у человека есть предрасположенность к гордости и он гордо заявляет: "Я пойду и спасу того-то!", то диавол подключится к делу. В этом случае диавол будет знать о его намерении, тогда как если человек побуждаем любовью и действует смиренно, то диавол об этом не знает. Необходимо внимание. Это дело очень тонкое. Недаром Святые Отцы называют духовную жизнь "наукой из наук".



Если человек справедлив, то Бог на его стороне

Сегодня в этом мире уже не хватает места для всех. Если человек хочет жить честно и духовно, то ему не находится места в мире.

- А почему, Геронда, ему не находится места?

- Если чуткий, тонкий человек окажется среди жестокости и бессердечия и его жизнь сделают беспросветной, то как он сможет это выдержать? Или он должен, подобно всем, становиться сквернословом, подстраиваться под других во всем остальном, или же ему надо уходить. Но и уйти он не может, потому что ему нужно как-то жить. Например, хозяин, торговец сеном, говорит своему работнику: "Я тебе доверяю, потому что ты не воруешь. Но к хорошему сену надо подмешивать и гнилое. Загружая клевер, среди хороших охапок ты должен класть и немного перепревших". Чтобы удержать у себя честного работника, хозяин делает его каким-нибудь начальником, но последний вынужден поступать так, как говорит хозяин — иначе его вышвырнут за дверь. Потом бедняга теряет сон, начинает пить таблетки. Знаете, как мучаются несчастные люди! Знаете, какие трудности, какие насилия многие терпят на работе от начальников? Их жизнь делают беспросветной. И что им делать? Бросить работу? У них семья. Оставаться? Мучение. Такой тупик, что некуда и ступить. Прямо как зернышко промеж двух жерновов — хоть криком кричи. Приходится терпеть, бороться.

Бывает и такое: на одного человека сваливают всю работу, а его сослуживец приходит только для того, чтобы получать зарплату. Я знаю одного такого человека, он был управляющим в одной организации. После выборов его сняли с должности и на его место поставили другого — члена той партии, что пришла к власти. Этот новый управляющий не имел даже среднего образования. Управляющим-то его сделали, но работы он не знал, и поэтому его предшественника не могли перевести на другое место. Ну, и какой же тогда они нашли выход? А вот какой: поставили в кабинет управляющего еще один письменный стол! Всю работу делал старый управляющий, а новый только сидел сложа руки: сигаретки, кофеек, болтовня... Ни стыда, ни совести! И умом он вдобавок совсем не блистал — нес всякую ахинею, а вся ответственность ложилась на старого управляющего. Дошло до того, что бедняга был вынужден уйти. "Слушай-ка, — сказал он новому, — я, пожалуй, уйду. Кабинет у нас тесный — два стола еле помещаются. Оставайся ты лучше один". Ну и ушел, потому что тот сделал его жизнь беспросветной. И ведь не день и не два, а каждый Божий день у тебя над душой стоит такой тип — это же сущее мучение!

Человека справедливого остальные обычно спихивают на самое последнее место или даже вообще оставляют без места. С такими людьми обходятся несправедливо, о них вытирают ноги, переступают, как говорят, через трупы. Но чем сильнее люди давят на такого справедливого человека, чем ниже они его опускают, тем сильнее и выше поднимает его Бог — как вода выталкивает вверх поплавок. Однако необходимо огромнейшее терпение. От терпения многое встает на свои места. Тот, кто хочет жить добродетельно и быть честным в отношении своей работы — будь он рабочим, торговцем или кем угодно еще, должен решиться на то, что, начав работать честно, он дойдет до того, что ему, к примеру, нечем будет платить за аренду — если, скажем, у него магазин. Но таким образом к нему придет благословение Божие. Однако не надо стремиться [честностью и низкими ценами] привлечь к себе побольше покупателей и заказчиков. Не это должно быть целью [честности] — в противном случае Бог ничего не даст. Бог не оставит человека, если он скажет так: "Стану жить по Богу. Несправедливо не буду поступать ни с кем. Буду называть настоящую цену каждому товару: к примеру, этому цена пятьдесят драхм, а тому — двести". Он станет поступать так, а в то же время другой торговец будет продавать ту вещь, которая стоит пятьдесят драхм, за пятьсот — и разбогатеет. Однако в конце концов обманщика раскусят, и он дойдет до того, что ему придется закрывать свою лавочку, потому что ему будет нечем платить даже за аренду. А честный торговец потихоньку дойдет до того, что у него отбоя не будет от покупателей, и чтобы справляться с их наплывом, он будет вынужден постоянно брать на работу все новых и новых продавцов! Но вначале надо пройти через испытания. Добрый человек испытывается, когда проходит через руки злых — подобно шерсти в чесальном станке.

Если человек слушается диавола, живет хитростью и лукавством, то Бог не благословляет его труды. То, что люди делают с лукавством, — не преуспевает. Может показаться, что дело лукавых людей преуспевает, но в конце концов оно все равно рухнет. В каком угодно деле самое главное — приступать к нему, стремясь к благословению Божию. Если человек живет по правде, то Бог на его стороне. А если он вдобавок имеет сколько-нибудь дерзновения к Богу, то совершаются чудеса. Живя по Евангелию, человек живет со Христом и имеет право на божественную помощь. А как же иначе? Ведь он имеет на неё право. Вся основа именно в этом. Если это есть, то бояться нечего. Значимо то, чтобы Христу, Божией Матери и Святым было благоугодно каждое наше действие. Тогда благословение Христово, Божией Матери и Святых пребудет на нас, тогда на нас будет почивать Святый Дух. Честность человека — самое лучшее Честное Древо. Если кто-то нечестен и носит на себе частичку Честного Древа, то это всё равно, как если бы он не носил ничего. Если же у честного человека и нет частички Честного Древа, то божественную помощь он все равно получает. А представляешь, если у него вдобавок к его честности есть еще и частичка Честного Древа!..

Паисий Святогорец (http://azbyka.ru/otechnik/Paisij_Svjatogorets/s-bolju-i-ljubovju-o-sovremennom-cheloveke-slova-tom1/)
С болью и любовью о современном человеке

mistral
15.12.2015, 00:22
да.... тонкое

stardok
16.12.2015, 19:35
да.... тонкое
Даже очень тонкое.

Кто бы мне выделенную часть объяснил?



Лишение очень помогает людям

—Геронда, почему люди сегодня так страдают?

—Потому что они избегают труда. Комфорт — вот что приносит людям болезни и страдания. В нашу эпоху удобства отупили людей. А мягкотелость, изнеженность принесла и множество болезней. Как раньше люди мучались, обмолачивая пшеницу! Какой же это был труд — но ведь и хлебушек — какой же он был тогда сладкий! Разве можно было увидеть где-нибудь брошенный кусок хлеба? Видя упавший кусок хлеба, люди поднимали и целовали его. Те, кто пережил оккупацию, видят лишнюю краюху хлеба и бережно откладывают ее в сторонку. А остальные выбрасывают лишний хлеб — не понимают, какой ценой он достается. Хлеба не ценят — выбрасывают его на помойку целыми кусками. Бог дает людям Свои благословения, но большинство людей не говорит за них даже: "Слава Тебе, Боже". Сегодня все достается людям легко, без труда.

Лишения очень помогают людям. Испытывая в чем-то недостаток, чего-то лишаясь, люди становятся способны познать цену того, чего у них не стало. А те, кто сознательно, с рассуждением и смирением лишают себя чего-то ради Христовой любви, испытывают духовную радость. Если кто-то, к примеру, скажет: "Такой-то человек болен, и поэтому сегодня я не буду пить воды. Ничего большего, Боже мой, я сделать не могу". И если человек совершит это, то Бог напоит его уже не водой, а сладким прохладительным напитком — божественным утешением.

Люди страдающие испытывают чувство глубокой благодарности за самую пустяшную оказанную им помощь. А избалованное чадо богатых родителей ничем не бывает довольно — хотя бы мать с отцом исполняли и все его прихоти. Такой ребенок может иметь все и быть измученным, срываться, лезть на стенку. Тогда как некоторые несчастные ребятишки испытывают огромную признательность за малейшую помощь, которую им оказали. Если какой-нибудь добрый человек оплачивает им дорогу до Афона, то как же они благодарят и его, и Христа! А от многих богатых детей слышишь: "У нас все есть, почему у нас все есть?" Не испытывая нужды ни в чем, они хнычут вместо того, чтобы благодарить Бога и помогать беднякам. Это величайшая неблагодарность. У них нет недостатка ни в чем материальном, и поэтому они ощущают в себе пустоту. Родители дают детям все готовенькое, и из-за этого дети восстают против них, уходят из дома с одним рюкзаком за спиной и слоняются по миру. Родители дают им еще и деньги, чтобы они звонили домой и сообщали, что у них все в порядке, но тем наплевать на родительские просьбы. Потом родители начинают их искать. У одного парня было все, но ничто его не радовало. И вот, для того чтобы помаяться, он ушел из дома, ночевал в поездах, а ведь был из хорошей семьи. Тогда как если бы у него была какая-нибудь работа и он зарабатывал свой хлеб в поте лица, то его труд имел бы смысл, а он сам был бы умиротворен и славословил Бога.

Сегодня большинство людей не испытывает лишений. Любочестия у них нет именно поэтому. Если человек не трудится сам, то и труд других оценить не может. Найти себе работенку "не бей лежачего", зарабатывать деньги и после этого искать себе лишений — да какой в этом смысл? Вот шведы, которые на все, что нужно для жизни, получают пособия от государства и потому не трудятся, — [от безделья] слоняются по дорогам. Весь их труд уходит на воздух, они внутренне неспокойны, потому что сошли с духовных рельсов. Они бесцельно катятся [по жизни], как катятся по дороге соскочившие с оси колеса — покуда не падают в пропасть.

Паисий Святогорец (http://azbyka.ru/otechnik/Paisij_Svjatogorets/s-bolju-i-ljubovju-o-sovremennom-cheloveke-slova-tom1/)
С болью и любовью о современном человеке

stardok
28.12.2015, 16:09
О встрече святого Паисия с Богом

К. Ященко
- Действительно, когда Паисий был маленький, его крестил святой Арсений, духовник их семьи и их родственник.

К. Мацан
- Его тезка.

К. Ященко
- Да, и он его крестил как Арсения. И когда он его крестил, уже был знак над ним - такой особый свет. И он его назвал именно своим именем, хотя родители хотели по-другому его назвать, и его определил как своего восприемника. Что он будет действительно монахом - и таким значительным монахом. И вот это определение уже его духовника, старца, оно во многом сыграло роль во всей его жизни. Действительно, с детских лет, хотя был очень подвижным мальчиком, но он любил читать жития святых, пересказывать Священное Писание, молился, постился, ну даже были такие годы, когда родители очень переживали: что ж это он такой маленький еще - пять, шесть лет, - а он уже держит пост…

К. Мацан
- А уже такой благочестивый!

К. Ященко
- Да, такой благочестивый, так молится - и что же будет с ним дальше? И надо сказать, что не без искушений протекала его духовная жизнь. Нашелся родственник - филолог, профессор, который приехал и ему объяснил очень просто, что, мол, ну что ты так переживаешь? Богу не нужны твои посты, такие большие молитвы и жертвы. Вот. Можно жить намного проще. И вообще, есть ли Бог? Это еще надо подумать. Это еще не так сильно доказано. И он очень повредил веру юного Арсения.

К. Мацан
- Как он повредил?

К. Ященко
- Он даже перестал ходить в храм. Перестал молиться, перестал поститься. Вот. И все же у него такое было… Очень много сомнений возникло. И вот описывается в его житии такой случай, что он пришел в храм, в кладбищенскую часовню, и начал молиться очень дерзновенно: «Господи! Ты если есть - Ты вот покажись! Я хочу тебя зреть». И он так молился несколько часов, но Бог не показывался. И он в отчаянии махнул рукой: ну, если, Бог, Ты не показываешься - значит, Ты не существуешь». И вдруг открылись Царские врата - и вышел сам Христос в сиянии, в облачении. И это очень сильно потрясло душу совсем юного Арсения, и далее он никогда больше не колебался. Потому что он получил вот такое редкое, но уверение в существовании Бога. А так мы знаем действительно по его описанию, что к нему множество раз являлась Божия Матерь. И уже будучи когда монахом. И такое стремление к монашеству было у него с самого детства. Он даже когда стал подростком, он пришел, ну, можно сказать, в епархию, и сказал: «Я, - говорит, - Хочу быть монахом, запишите меня в монахи!» Ну, протосингел сказал: «Слушай, подожди немного. Подрастешь - потом определимся». Действительно, лучше монашескую жизнь или супружескую определять уже после двадцати лет. И вот, когда он созрел - он пять лет еще воевал.

А. Пичугин
- Он в армии служил. После сорок пятого года, гражданская война была.

К. Ященко
- Да, да. Ну, можно сказать, в армии вот и начались уже такие чудеса, на которые обратили внимание его сослуживцы.

А. Пичугин
- А я прошу прощения. Я, может быть, прослушал. Христос ему явился до его службы в армии? Еще в отрочестве?

К. Ященко
- Да, когда он был совершенно еще маленьким ребенком.

К. Мацан
- А вот это, кстати, такой, мне кажется, важный эпизод, но при этом, скажем так, спорный. В каком смысле? Не подвергая сомнению истинность этого события в жизни конкретно старца Паисия, я воображаю себе человека, который со стороны это слушает и скажет: «Ну, понятно. Мальчик много часов стоял в храме, так уж себя настроил, так «домолился», что ему уже галлюцинации начали открываться. Вот у него Царские врата открылись, кого-то там увидел, напридумывал себе - и вот решил, что это и есть религиозный опыт». Вот что бы Вы моли такому скептику ответить?

К. Ященко
- Ну, для него это было жизненно важно: определить вообще - есть Бог или нет. И вот он поставил такую сложную задачу, что почти невыполнимую. Мы знаем, что Бог являлся каждый день Адаму в раю, и он с Ним ежедневно общался.

А. Пичугин
- Ну это человек был уже другого характера.

К. Ященко
- Да, но поскольку мы с вами уже рождаемся с первородным грехом, с падшим естеством, мы лишены этого достоинства Адама, и мы не можем зреть Бога. Лишь для некоторых, преодолевших свое падшее естество, Бог открывается, Бог является. Такие случаи очень редки. И вот это тот редкий случай. Больше сам Бог не являлся. Больше не описывается нигде случая до конца жизни, чтобы он непосредственно общался лицом к лицу с Богом. С Божией Матерью - да, здесь было очень много у него общения. Но вот здесь, видимо, действительно был такой очень важный момент, и Бог увидел - если вот сейчас он все-таки не ответит на такой позыв его юного сердца, то…

К. Мацан
- То мы лишимся святого!

К. Ященко
- Да. То дальше у него жизнь могла бы протекать действительно без Бога.

Источник (http://radiovera.ru/paisiy-svyatogorets-setlyiy-vecher-s-igumenom-kiprianom-yashhenko-03-11-2015.html)



- Геронда, а почему Вы не стали священником?
- Наша цель в том, чтобы спастись. Священство - это не средство для спасения [человека, который его принимает].
- А Вам никогда не предлагали стать священником?
- Меня принуждали к этому много раз. Когда я жил в общежительном монастыре, меня принуждали и к священству, и к великой схиме. Но задача в том, чтобы стать монахом внутри. Меня заботило как раз это - ничто другое меня не занимало. Еще будучи юношей, мирянином, я пережил некоторые чудесные события и поэтому, придя в монастырь, говорил: "Хватит мне и того, чтобы по-монашески жить". Основной упор я сделал на это, и меня не занимал вопрос, когда же меня постригут в великую схиму и стану ли я священником.
...
- Стало быть, Геронда, что делать человеку, который чувствует, что он слаб для священства, но другие подталкивают его к этому?
- Пусть он скажет им свой помысл. Никого не могут принудить ни к священству, ни к великой схиме. Однако если человек от послушания и со смирением примет то, что ему предлагают, если он приложит к этому чуточку любочестия и чуточку любви, то Бог восполнит все. А кроме того, и сами люди обладают безошибочным критерием: они видят тех, кто стал священником от любви к Богу и для служения Его Церкви. Ведь есть и такие, кто хочет стать священником от похоти славолюбия. Если такие священники окажутся в каком-то затруднении, то они будут мучиться, потому что Христос не станет им помогать - если только они не смирятся и не покаются. Однако если человек хочет стать священником, не преследуя каких-то мирских целей, то в минуту опасности Христос поможет ему. Но вообще, по [духовному] закону надо, чтобы тебя принуждали к священству, надо, чтобы этого хотели другие, чтобы этого хотела Церковь. Тогда тебя будет покрывать Христос, и если ты окажешься в нелегком положении, на твою защиту встанут другие, и Сам Христос тоже поможет тебе.

Конечно, редко и весьма немногие идут в священники по каким-то недуховным расчетам. Я о таких даже и речи не веду. Большинство идет в священники с добрым расположением. Но потом начинает свое дело диавол, и видишь, как у батюшки появляется любовь к славе, страстное желание получить более высокий сан и он забывает обо всем. Некоторые доходят даже до того, что используют людей, знакомства, посредников, чтобы их назначили настоятелем храма, избрали в архиереи, поставили на какую-то церковную должность... Начинают ради Христа, заканчивают ради золотого креста... Золотые кресты, золотые митры, бриллиантовые панагии... Все что угодно, кроме того, что действительно необходимо. Как же обманывает нас диавол, если мы невнимательны!..

- Геронда, что хочет от священника Бог и чего хотят от него люди?

- То, что хочет Бог, весьма велико, ты лучше этого не касайся. А насчет того, чего хотят люди... В старое время священники подвизались, были добродетельны, святы и люди перед ними благоговели. А сегодня люди хотят от священника двух вещей: чтобы он был несребролюбив и имел любовь. Если люди находят в священнике эти две вещи, то они считают его святым и со всех ног бегут в церковь. А раз они бегут в Церковь, то спасаются. Потом Бог, по Своему снисхождению, спасает и этого священника. Но как бы там ни было, священник должен иметь великую чистоту.

Монаха диавол старается обессилить недовольством и ропотом, чтобы вывести его из строя и чтобы его молитва была лишена всякой духовной силы. Для того чтобы монах имел Благодать Святаго Духа, он должен быть настоящим монахом. Только тогда он обладает некой от Бога данной властью и своей молитвой помогает людям весьма результативно. Но священник, даже не находясь в духовно высоком состоянии, все равно помогает людям - той властью священства, которая ему дана. Он помогает им, совершая Таинства, служа молебны, требы, исполняя другие священнические обязанности. Даже если священник убьет человека, Таинства, совершаемые им, все равно будут действительными, до тех пор, пока его не запретят в священнослужении. Однако если священник находится в высоком духовном состоянии, то он - настоящий священник и помогает другим больше.

Отвечая священникам, спрашивающим меня, как они могут помочь своим прихожанам, да и вообще, беседуя со всеми, кто несет какую-то пастырскую ответственность, я подчеркиваю следующее: нужно стараться работать над самим собой. Надо исполнять положенное молитвенное правило, но не ограничиваться им одним, нужно духовно трудиться "сверх нормы", чтобы всегда иметь какие-то духовные сбережения. Духовная работа над собой - это одновременно и негромкая работа над нашим ближним, потому что добрый пример говорит сам за себя. И тогда люди подражают добру, которое они видят, и исправляются. Не стяжав духовного богатства, необходимого для того, чтобы жить на "духовные проценты" в случаях, когда нам придется [духовно] "даром" работать на других, мы будем самыми несчастными и достойными сожаления людьми. Поэтому не надо считать пустой тратой времени работу над собой - какой бы эта работа ни была: краткой, долгой или постоянной - пожизненной. Ведь это таинственное делание обладает свойством совершать таинственную проповедь слова Божия в душах людей. Облагодатствованный человек Божий передает божественную Благодать другим и изменяет людей плотских. Освобождая их от рабства страстей, он тем самым приближает их к Богу, и они спасаются.

Священник несет великую ответственность

Священник никогда не может закрыть перед другими дверь своего дома. Священник несет великую ответственность. Кто-то дошел до отчаяния, кто-то болен и нуждается в помощи, кто-то лежит при последнем издыхании... Одних священник должен принять, других посетить сам. Священник не может отказаться. Души людей находятся в опасности, и он должен им помочь. Если он не поможет этим душам и Бог заберет их неподготовленными, то кто понесет за это ответственность? Разве не священник? Будучи монахом, я могу закрыть свою дверь и уйти. Я могу исчезнуть с человеческих глаз и незаметно помогать миру молитвой. Потому что распутывать клубки людских проблем - это не мое дело. Мое дело - творить молитву за мир. Я не стал ни священником, ни духовником именно для того, чтобы помогать людям иначе, по-монашески.

Если бы я был священником в миру, то никогда не мог бы закрыть дверей своего дома. Мне всегда, не делая различий между людьми, нужно было бы дать каждому то, что ему требовалось. Прежде я заботился бы о своих прихожанах, а избыток [времени, сил, возможностей] отдавал бы другим - тем, кто просил бы меня о помощи. Я беспокоился бы не только о верующих, но и о неверующих, и о безбожниках, даже о врагах Церкви. Или, если бы я был духовником и один человек жаловался бы мне на другого, то я звал бы к себе и того - другого, чтобы разобраться в их отношениях. Я звонил бы людям по телефону, чтобы узнать, что с человеком, который ранее пережил какое-то искушение, как живет тот, кто столкнулся с какой-то трудностью. Разве мог бы я при всем этом вести тихую безмолвную жизнь?

Паисий Святогорец (http://azbyka.ru/otechnik/Paisij_Svjatogorets/s-bolju-i-ljubovju-o-sovremennom-cheloveke-slova-tom1/)
С болью и любовью о современном человеке

stardok
29.12.2015, 12:47
- Геронда, а можно ли монаху снять рясу и быть облаченным в одну мантию?
- А священники пусть снимут подрясники и останутся в штанах, да? Что тебе на это сказать... Мантия — это облачение монаха. В нее облачается монах, принимающий малую или великую схиму. Во время пострига в мантию облачен восприемник постригаемого. Облачив новопостриженного в рясу, восприемник снимает с себя мантию и надевает на него. Когда я был в Александрии, то поразился тому, что некоторые местные женщины были одеты в черное с головы до ног. Такое у них предание. И это при тамошней жаре! А что же мы — не можем вытерпеть рясы, принятой нами от наших отцов?

- Геронда, некоторые недоумевают: "Разве ряса делает человека священником?"
- А ты посмотри, к примеру, на два масличных дерева — одно в листьях, а другое без них. Какое из двух тебе больше понравится? С листьями или без? Живя в каливе Честного Креста, я однажды ободрал кору со ствола росшего во дворе масличного дерева и написал: "Древа свой сбросили наряд — посмотрим, сколько уродят!", а рядом еще: "Поп безряственный — видать безнравственный". В то время живо обсуждался вопрос об отмене ношения ряс священниками и некоторые приходили, надеясь получить от меня благословение на это!

- Геронда, один человек привез к нам в обитель православного священника в брюках. Надо ли было брать у него благословение?
- Какое там еще благословение! Кем бы ни был тот, кто привез вам этого священника, надо было сказать ему так: "Просим прощения, но у нас в монастыре принято за правило давать духовным лицам рясу. Разве можно приезжать в женский монастырь священнику в брюках? Это неприлично". Если не стыдно ни тому, кто вам его привез, ни самому этому священнику, то тебе-то почему должно быть стыдно дать ему рясу? Как-то раз я встретил на аэродроме одного улетавшего за границу молодого архимандрита в мирской одежде. "Я — отец такой-то", — отрекомендовался мне архимандрит. "Ну и где твоя ряса?" — спросил я его и, естественно, не стал брать у него благословения.

- А некоторые, Геронда, утверждают, что, став более современным, духовенство принесет больше пользы.
- Когда Патриарх Дмитрий, находясь в Америке, посетил Богословскую Школу Честного Креста, то к нему подошли некоторые благоговейные студенты-американцы и сказали: "Ваше Святейшество, в нашу эпоху духовенство должно стать современнее!" А Патриарх им ответил: "Святой Косма Этолийский говорит, что когда духовные лица превратятся в мирян, миряне превратятся в бесов!" Правда, хорошо он им ответил? Ему приготовили великолепную комнату, с роскошной кроватью, богатой обстановкой, а он, увидев все это, сказал: "Где вы меня поселите? В этой комнате? Принесите мне лучше какую-нибудь раскладушку. Обмирщвляясь, духовное лицо становится кандидатом в диаволы".

***

У нашей Православной Церкви нет ни единого порока. Единственный порочащий Церковь порок происходит от нас же самих, когда мы, начиная с того, кто стоит во главе иерархии, и кончая простым верующим, представляем Церковь не так, как подобает. Избранных может быть и немного, однако это не должно быть поводом для беспокойства. Церковь есть Церковь Христа и Ей управляет Он. Церковь — это не храм, который благочестивые люди возводят из камней, песка и извести, а варвары разрушают огнем. Церковь есть Сам Христос — "и тот, кто упадет на этот камень, разобьется, а на кого он упадет, того раздавит".

Сегодня Христос терпит происходящее. Он терпит, и ради народа действует божественная Благодать. Мы проходим через бурю, но положение прояснится. То, что происходит сейчас, не устоит.

***

Не живя согласно Евангелию, мы — монахи, да и священнослужители тоже — распространяем безбожие. Люди нуждаются в наших добродетелях, а не в наших сквернах. А особенное, огромное значение имеет пример, который показывают мирским людям монахи. Мирские люди ищут повод для того, чтобы оправдать свои грехи, поэтому требуется внимание. Гляди, ведь мы не можем повторить вслед за Христом слов: "Кто обличает Мя о гресе?", но слова: "Кто обличает мя о соблазне", мы сказать можем. Христос сказал эти слова о грехе, потому что Он был Совершенный Бог и Совершенный Человек. А мы люди. У нас есть несовершенства, с нами случаются падения — что тут поделать. Но становиться поводом к тому, чтобы кто-то соблазнялся, мы не должны.

***

Но ведь если виноват какой-то владыка, священник или монах, то Христос не виновен. Однако люди так глубоко не копают. "Разве, — говорят они, — это не представитель Христа?" Да, но вопрос в том, утешает ли этот представитель Того, Кого он представляет? Или же люди не думают о том, что ждет такого представителя Христа в жизни иной? Поэтому некоторые, соблазняясь какими-то неподобающими явлениями в жизни духовных лиц, доходят до того, что теряют веру. Несчастные не понимают, что если виноват какой-то жандарм, то не виновен его народ, и если виноват какой-то священник, то не виновна Церковь. Однако те, кто соблазняется, но имеет доброе расположение, способны понять это, если им объяснить. У таких людей есть и смягчающие вину обстоятельства, потому что их могли увлечь ко злу, а каких-то вещей они просто не могут понять.

- Геронда, а почему никто не выказывает открыто свою позицию в отношении стольких происходящих в Церкви соблазнов?
- В отношении того, что происходит в Церкви, не по всем вопросам можно открыто выразить какую-то позицию. Можно просто переносить происходящее, терпеть, покуда Бог не покажет, что нужно делать. Терпеть происходящее — это одно, а одобрять его, в то время как одобрять это нельзя, — совсем другое дело. В случаях, когда предстоит что-то сказать, надо сделать это с уважением и мужеством — не брызгая в гневе слюной и не выставляя проблему на всеобщее обозрение. Надо сказать то, что требуется, наедине тому лицу, которого касается дело. Сказать с болью, от любви, чтобы он был более внимателен к каким-то вещам. Искренен и прям не тот, кто "режет правду в глаза", и не тот, кто трубит о ней всему свету, но тот, кто, имея любовь и живя по правде, с рассуждением говорит то, что нужно и когда нужно, в необходимый для этого час.

Те, кто обличает других без рассуждения, находятся в духовном помрачении и, к несчастью, смотрят на людей как на пни или бревна. Эти нерассудительные люди без жалости обтесывают остальных, которые мучаются и страдают. Но при этом помраченные "мастера кубизма" радуются тому, что из-под топора их обличений выходят ровные, обтесанные под прямым углом люди-чурки. Только для человека, одержимого старшим бесом, есть оправдание в том, что он выставляет людей на позорище и раскрывает их прошлое, чтобы колeбaть слабые души. Конечно, последнее касается лишь тех, в отношении кого бес имеет на это право. Понятно, что нечистый дух выставляет на всеобщее обозрение не добродетели людей, но их немощи. И наоборот: люди, освободившиеся от своих страстей, не имеют злобы и поэтому исправляют зло добром. Увидев где-то нечистоты, которые нельзя убрать, такие люди присыпают их чем-нибудь сверху, чтобы они не вызвали отвращения у кого-то еще. А вот люди, расковыривающие мусор и грязь чужих грехов, похожи на кур, которые копаются известно в чем...

Сейчас диавол много пачкает, чернит и порочит. Он устраивает страшную путаницу, но в конце концов он обломает себе зубы. Пройдут годы, и праведники воссияют. Они будут заметны, даже если их добродетель невелика, потому что тогда в мире станет господствовать великая тьма и люди повернутся к ним. А тем, кто сейчас соблазняет других, если они доживут до тех времен, будет стыдно.

***

Церкви нужны разные люди. Все — и те, кто отличается мягким характером, и те, кто суров нравом, — приносят Церкви свое служение. Телу человека необходима разная пища — и сладкая и кислая, необходимы даже горькие листья одуванчиков. Ведь в каждой пище есть свойственные ей вещества и витамины. Так и для Тела Церкви необходимы люди любого склада. Один человек восполняет нрав другого. Каждый из нас обязан терпеть не только особенности духовного склада нашего ближнего, но даже и те слабости, которые имеются в нем как в человеке. Но к сожалению, некоторые имеют неразумные претензии к другим. Они хотят, чтобы все были такого же духовного склада, как они сами, и когда другой человек от них отличается, например, более снисходительным или резким характером, то они тут же приходят к заключению, что он — человек недуховный.

Паисий Святогорец (http://azbyka.ru/otechnik/Paisij_Svjatogorets/s-bolju-i-ljubovju-o-sovremennom-cheloveke-slova-tom1/)
С болью и любовью о современном человеке

stardok
30.12.2015, 21:09
Роскошь обмирщвляет монахов

- Геронда, а до какой степени можно украшать храм?
- В наше время чем все проще — даже в храме — тем больше пользы, потому что живем мы сейчас не в Византии.
- Ну вот, например, иконостас — какой орнамент нам для него выбрать?
- Конечно, монашеский! Какой же еще? Пусть все будет, насколько возможно, скромно, просто. Преподобный Пахомий искривил колонну в храме, чтобы люди не восхищались делом его рук. Помните этот случай? В своем монастыре Преподобный со многим тщанием построил храм с кирпичными колоннами. Видя, каким красивым получился храм, Преподобный радовался, но потом подумал, что радоваться прекрасному творению собственных рук — это не по Богу. Тогда он обвязал колонны веревками и, помолившись, велел братии навалиться и тянуть — чтобы колонны искривились.

Я у себя в келье на Афоне каждый год режу жесть и латаю крышу и окна. И то, и другое прохудилось, в щели задувает ветер. Вот я и ставлю все новые и новые заплатки — из жести, досок, полиэтилена. Ты меня спросишь: "Так что же ты не поставишь двойные окна?" Думаешь, я сам не догадываюсь, что это можно сделать? Я ведь плотник, и если бы захотел, то смог бы сделать окна и с тремя рамами. Но после этого уходит монашеский дух. Стена кельи в аварийном состоянии. Я мог бы попросить кого-нибудь помочь мне с ремонтом, но меня устраивает и то, что есть. Да как я посмею тратить такие деньги на ремонт стены, когда другие люди так нуждаются? Это не пойдет мне на пользу. Если у меня заведется лишних пятьсот драхм, то лучше куплю на них крестиков, иконочек и дам их какому-нибудь страдальцу, чтобы он получил от этого помощь. Я радуюсь, когда отдаю. И даже если эти деньги будут мне нужны, не стану тратить их на себя.

Начиная жить духовно, человек никогда не насыщается. Подобно этому, человек никогда не насыщается, если начинает гнаться за красивым. Знаешь, как нам надо жить сейчас? Надо оставить заботы о красивых постройках, ограничиться необходимым и отдать себя несчастью людей — помогая им молитвой, если тебе нечего дать, и милостыней, если у тебя есть возможность помочь им материально. Займитесь же молитвой, а из работ — только самым необходимым. У всего, что мы делаем здесь, — недолгий век. И стоит ли отдавать всему этому свою жизнь, зная, что другие едва сводят концы с концами и умирают с голоду? Простые постройки и смиренные вещи мысленно переносят монахов в пещеры и неприхотливые аскитирии святых отцов, от этого монахи получают духовную пользу. Тогда как все мирское напоминает монахам о мире и делает их мирскими в душе. Недавно в Нитрии были сделаны раскопки и найдены первые монашеские кельи — по-настоящему аскетические. Затем были найдены монашеские кельи более поздней эпохи — их вид был уже немного мирской. Наконец, были найдены самые поздние монашеские жилища, похожие на салоны богатых людей того времени — на стенах были разные картины в рамочках, узоры и прочее. Все это навело на монахов гнев Божий, и их обиталища были разграблены и разрушены злодеями.

Христос родился в яслях. Если мирское доставляет нам утешение, то Христос, Который никого не отвергает, легко нас отвергнет. Он скажет: "У Меня не было ничего. Разве Евангелие где-нибудь говорит обо всех этих [мирских вещах]? Разве вы видели что-нибудь подобное у Меня? Вы и не мирские, и не монахи. Что же Мне с вами делать, куда вас поместить?"

Вещи прекрасные и совершенные являются мирскими. Утешения людям духовным они не дают. Ведь все стены рассыпятся в прах. Но душа... Одна душа стоит дороже целого мира. А что делаем для души мы? Давайте же начнем духовную работу, станем по-доброму обеспокоены. Христос потребует с нас ответа в том, как мы духовно помогли людям и какую мы проделали духовную работу. О том, какие мы отгрохали стены, Он даже и не спросит. С нас будет взыскан ответ о нашем духовном преуспеянии.

Я хочу, чтобы вы поняли мой дух: я не говорю, что не надо заниматься строительством и тому подобными делами, или что постройки надо возводить кое-как. Нет. Но сперва должно идти духовное, а после, с духовным рассуждением — все остальное.


Упростите вашу жизнь

"Какие же счастливцы те, кто живут во дворцах и наслаждаются всеми благами", — говорят люди мира сего. Однако блаженны те, кому удалось упростить свою жизнь, освободить себя от удавки этого мирского усовершенствования — от множества удобств, равных множеству затруднений, и избавиться от страшной душевной тревоги нынешней эпохи. Если человек не упростит свою жизнь, то он будет мучиться. Тогда как упростив ее, он избавится и от этой душевной тревоги.

Как-то раз на Синае приезжий немец сказал одному очень смышленому мальчику-бедуину: "Ты есть умный ребенок и способный достигайт образование". — "Ну и что потом?" — спрашивает его тот. "Потом ты будешь инженер". — "А потом?" — "Потом открываль мастерскую по ремонт автомобилей". — "Потом?" — "Потом ее увеличишь". — "И что же потом?" — "Потом нанималь других мастеров — комелектовайт для большой рабочий персонал". — "Стало быть, что же, — говорит ему мальчуган, — сперва у меня будет одна головная боль, потом я добавлю к ней еще одну, а потом и еще? Не лучше ли как сейчас — иметь голову спокойной?" Головная боль, по большей части, происходит как раз от таких мыслей: "Сделаем одно, сделаем другое". А если бы мысли были духовными, то человек испытывал бы духовное утешение и не мучился бы головной болью.

Сейчас в беседах с мирскими людьми я тоже подчеркиваю значение простоты. Потому что в большей части того, что они делают, необходимости нет, и их снедает душевная тревога. Я говорю людям о безыскусности и аскетичности, я не перестаю взывать: "Упростите вашу жизнь, чтобы исчезла душевная тревога". И большинство разводов начинается как раз с этого. У людей много работы, им надо сделать столько всего, что идет кругом голова. Работают и отец, и мать, а дети остаются без призора. Усталость, нервы — даже малый пустяк приводит к большому скандалу, а затем автоматически следует развод. Люди доходят уже и до этого. Однако, упростив свою жизнь, они будут и полны сил, и радостны. Да, душевная тревога — это сущая погибель.

Как-то раз мне довелось оказаться в роскошнейшем доме. Во время беседы хозяева сказали мне: "Мы живем прямо-таки в раю, а ведь другие люди так нуждаются". — "Вы живете в аду", — ответил им я. — "Безумне, в сию нощь душу твою истяжут от тебе", — сказал Господь безумному богачу. Если бы Христос спросил меня: "Где тебе отвести место — в какой-нибудь темнице или же в доме, подобном этому", то я бы ответил: "В какой-нибудь мрачной темнице". Потому что темница пошла бы мне на пользу. Она напоминала бы мне о Христе, о святых мучениках, о подвижниках, скрывавшихся в "пропастех земных", она напоминала бы мне о монашеской жизни. Темница была бы немножко похожа и на мою келью, и я бы от этого радовался. А о чем напоминал бы мне ваш дом и какую пользу я получил бы от него? Поэтому темницы утешают меня много больше не только какого-нибудь мирского салона, но и прекрасно отделанной монашеской кельи. В тысячу раз лучше жить в тюрьме, чем в таком вот доме".

В другой раз я остановился в Афинах у своего друга, и он попросил меня встретиться с одним многодетным отцом, но только до рассвета, потому что в другое время тому было некогда. Пришел этот человек — радостный и непрестанно славословящий Бога. У него было много смирения и простоты, и он просил меня молиться о его семье. Этому брату было тридцать восемь лет, и он имел семерых детей. Дети, он с женой, плюс его родители — всего одиннадцать душ. Все они ютились в одной комнате. С присущей ему простотой он рассказывал: "Стоя-то мы помещаемся в комнате все, но вот когда ложимся спать, места не хватает — тесновато. Но сейчас, Слава Богу, сделали навес для кухни и стало полегче. Ведь у нас, отченька, есть и крыша над головой — другие-то вон и вовсе живут под открытым небом". Работал он гладильщиком в Пирее, а жил в Афинах и для того, чтобы быть на работе вовремя, выходил из дома затемно. От долгого стояния на ногах и сверхурочной работы у него образовалось варикозное расширение вен, причинявшее его ногам беспокойство. Но большая любовь к семье заставляла этого человека забывать о болячках и хворях. Вдобавок он то и дело себя укорял, говорил, что у него нет любви, что он не делает подобающих христианину добрых дел, и не мог нахвалиться на свою жену за то, что она делает добрые дела, заботится не только о детях, но и о свекре со свекровью, обстирывает живущих по соседству стариков, прибирается у них в домах и даже "супчик им варит!" Лицо этого доброго семьянина светилось от Благодати Божией. Он имел в себе Христа и был исполнен радости. И комнатенка, в которой они ютились, тоже была исполнена райской радости. Те, кто не имеет в себе Христа, будут исполнены душевной тревоги. Они не поместятся и в одиннадцати комнатах даже вдвоем, тогда как здесь одиннадцать душ со Христом — поместились в одной.

Сколько бы много места ни было у людей — даже у людей духовных — им все равно не будет хватать места, потому что в них самих не хватило место Христу, потому что Он не вместился в них полностью. Если бы жившие в Фарасах женщины поглядели на ту роскошь, которая присутствует сегодня даже во многих монастырях, то они бы воскликнули: "Бог низвергнет с неба огонь и попалит нас! Бог нас оставил!" Фарасиотки справлялись с работой в два счета. Спозаранку они выгоняли коз, потом наводили порядок в доме, потом шли в часовню или же собирались где-нибудь в пещерах, и та, что немножко умела читать, читала житие дневного Святого. Потом начинали творить поклоны с молитвой Иисусовой. Но ведь кроме этого они еще работали, уставали. Женщина должна была уметь обшивать весь дом. А шили вручную. Ручные швейные машинки и в городе-то были редкостью, а в селе их не было и подавно. Хорошо если на все Фарасы была одна швейная машинка, И мужчинам они шили одежду — очень удобную, а носки вязали на спицах. Все делали со вкусом, с любовью, но при этом и время у них оставалось, потому что все у них было просто. Второстепенное фарасиотов не заботило. Они переживали монашескую радость. И если, скажем, ты замечал, что одеяло лежит на кровати неровно, и говорил им: "Поправьте одеяло", то в ответ слышал: "Тебе это что, мешает молиться?"

Сегодня людям неведома эта монашеская радость. Люди считают, что испытывать лишения, страдать они не должны. А если бы люди думали немножко по-монашески, если бы они жили проще, то и были бы спокойны. Сейчас они мучаются. В их душах — тревога и отчаяние: "Такому-то удалось построить два многоэтажных дома!" Или: "Такому-то удалось выучить пять иностранных языков!" — или еще что-нибудь подобное этому. "А у меня, — говорят, — нет даже своей квартиры, и иностранного языка я не знаю ни одного! Все, пропал я!" Или же кто-то, имея автомобиль, начинает терзаться: "У другого машина лучше моей. Надо и мне покупать такую же". Он покупает себе новую машину, но и она ему не в радость — ведь у кого-то еще есть и получше. Он покупает такую же и себе, а потом узнает, что у иных есть собственные самолеты, и опять мучается. Конца этому нет. Тогда как другой человек, у которого тоже нет машины, славословит Бога и радуется. "Слава Богу! — говорит он. — Ну и пусть у меня не будет машины. Ведь у меня крепкие ноги и я могу ходить пешком. А у скольких людей ноги ампутированы, и они не могут за собой ухаживать, не могут выйти на прогулку, нуждаются в чьем-то уходе!.. А у меня есть собственные ноги!" В свою очередь, человек хромой говорит так: "А каково другим, у которых нет обеих ног?" — и радуется тоже.

Паисий Святогорец (http://azbyka.ru/otechnik/Paisij_Svjatogorets/s-bolju-i-ljubovju-o-sovremennom-cheloveke-slova-tom1/)
С болью и любовью о современном человеке

stardok
30.12.2015, 21:12
Глава третья.
О праздниках и нерабочих днях

"Празднуим вернии праздник духовный"

Возводя нас на духовную высоту Своей великой любовью и Своим великим радованием, которое Он всеми Своими праздниками рассыпает душам верных, Христос поистине воскрешает нас, возвращает нас к жизни. Лишь бы сами мы участвовали в этих праздниках и имели духовный вкус к тому, чтобы они становились духовным торжеством. Тогда мы духовно пируем и духовно пьянеем от принесенного Святыми райского вина, которого они дают нам испить.
— Геронда, а как человек может пережить праздник духовно?
— Для того чтобы пережить праздник, надо погружать свой ум в святые дни, а не в те дела, которые ради этих святых дней нам нужно делать. Надо размышлять о событиях каждого из святых дней, будь то Рождество Христово, Богоявление, Пасха или любой другой праздник, и произносить Иисусову молитву, славословя Бога. Так мы будем праздновать каждый праздник со многим благоговением. Люди мирские стремятся постичь смысл Рождества Христова с помощью жареной свинины, Пасхи — с помощью печеной баранины, а масленицы — при помощи конфетти. Однако истинные монахи ежедневно переживают Божественные события и радуются постоянно. Каждую седмицу они живут как Страстную Седмицу. Каждую среду, четверг и пятницу они переживают Великую Среду, Четверток и Пяток — то есть Страсти Христовы. А каждый воскресный день они переживают Пасху — Христово Воскресение. Что, разве необходимо ждать Страстной седмицы, чтобы вспомнить о Христовых Страстях? Или подобно людям мирским придется дожидаться Пасхи с печеным барашком, чтобы понять, что значит "Христос Воскресе"? Что сказал Христос? "Будите готовы", а не "давайте, начинайте готовиться сейчас". С того момента, как Христос произносит слова "будите готови", каждый человек и, особенно, монах должен быть готов постоянно. Он должен постоянно исследовать и переживать божественные события. Исследуя события каждого праздника, человек естественным образом придет в чувство и будет молиться с благоговением. Кроме того, наш ум должен находиться в празднуемых событиях, и мы должны с благоговением следить за стихирами и тропарями, которые поют. Когда ум человека пребывает в божественных смыслах, человек переживает священные события и таким образом изменяется. Если, находясь в таком состоянии, мы размышляем, к примеру, о каком-то Святом, о том, кого мы особенно почитаем или память которого совершаем, то наш ум идет чуть дальше — идет на Небо. Когда мы думаем о Святых, Святые тоже думают о нас и нам помогают. Так человек заводит дружбу со Святыми, а такая дружба — надежнее любой другой. Тогда человек, живя один, может одновременно жить вместе со всеми — и со Святыми, и с Ангелами, и со всем миром. Быть одному — и ощутимо переживать все это дружеское общение! Присутствие Святых живо. Все Святые — Божии дети, а мы — несчастные Божии дети, и они нам помогают.

Чтобы получать помощь, мы всегда должны с благоговением праздновать память Святых, проливших ради Христовой любви кровь или пот и слезы. И слушать чтение Синаксария: "В сей день память Святаго..." — мы должны стоя, подобно тому, как стоят по стойке "смирно" солдаты, когда зачитывают имена их геройски погибших однополчан: "Такого-то числа и месяца солдат такой-то пал смертью храбрых на таком-то фронте".

Для того чтобы ощутимо пережить праздничное событие, в праздник нельзя работать. К примеру, если человек хочет что-то ощутить, пережить в Великий Пяток, то в этот день он не должен быть занят ничем, кроме молитвы. В миру несчастные мирские люди на Страстной седмице заняты работой и делами, а в Великий Пяток начинают расточать друг другу пасхальные поздравления: "Многая вам лета!", "Будьте здоровы!", "Пошли вам Бог невесту!" Так нельзя! Я в Великий Пяток закрываюсь в своей каливе. После пострига в ангельский образ, новопостриженный монах-великосхимник одну неделю должен пребывать в безмолвии. Эти безмолвные дни очень помогают ему, потому что божественная Благодать напояет его душу, и монах понимает, что с ним произошло. Также великую пользу приносит безмолвие в праздники. В праздничные дни нам дается благоприятная возможность немного отдохнуть, почитать и помолиться. Так к нам придет какой-то добрый помысл, мы углубимся в себя, какое-то время посвятим молитве Иисусовой и от всего этого ощутимо переживем что-то от божественного события празднуемного дня.

"Лучше малое праведнику..."

К несчастью, сегодня мы используем свободу не для доброго, не для стяжания святости, а для мирской суеты. В прежнее время вся неделя была рабочей, а воскресенье — выходным днем. Сейчас сделали выходным и субботу. Однако живут ли теперь люди более духовно или же они больше грешат? Если бы люди использовали свое время на духовные занятия, то все было бы по-другому — они были бы собранными. Но мы, окаянные люди, хотим украсть часть духовного, похитить часть Христову. Если мирским людям нужно отработать лишний день, то они договариваются между собой отработать его в воскресенье. Они выискивают свободное воскресенье для "воскресника", какой-нибудь праздник для "субботника", и потом на них приходит гнев Божий. Чем после этого им помогут Святые? Разве воскресный, праздничный день — для работы? И если мирские люди хотят в чем-то помочь нам, монахам, то пусть это будет не работа в воскресенье, а какая-то другая помощь.

Мы не даем Богу нами управлять. А то, что совершается без веры в Бога, к Богу отношения не имеет. Поэтому то, что мы делаем, не имеет благословения, а значит не будет и доброго результата А потом мы говорим: "Виноват диавол". Не диавол виноват, а мы сами не даем Богу помочь нам. Работая в дни, когда по церковному уставу работать не полагается, мы даем диаволу права над собой и он вмешивается в то, что мы делаем, с самого начала. "Лучше малое праведнику, паче богатства грешных многа", — говорит Псалом. Вот это-то и имеет благословение, а все остальное — стружка, чепуха. Однако надо иметь веру, любочестие и благоговение, надо с доверием возлагать все на Бога. А иначе и в праздники ты будешь работать кое-как, и в другие дни станешь терять время попусту.

И посмотрите, ведь Бог никогда не оставляет [верных Ему]. По воскресеньям и праздникам я никогда не работал, и Бог никогда не оставлял меня, Он благословлял мой труд. Помню, как-то к нам в деревню приехали комбайны жать пшеницу. Отцу сказали, что они начнут с нашего поля, а потом пойдут дальше. Было воскресенье. "Что будем делать? — спрашивает меня отец. — Пришли комбайны". — "Я, — говорю, — в воскресенье работать не буду. Подождем до понедельника". — "Но если мы упустим эту возможность, — снова говорит мне отец, — то потом замучаемся жать на лошадях". — "Ничего, — говорю, — буду жать хоть до Рождества Христова". Пошел я в церковь, словно никакие комбайны и не приезжали. А те направились к жатве. Ну что же, тут же и сломались, еще по дороге! Тогда комбайнеры снова пошли к отцу и сказали: "Просим прощения, у нас поломались комбайны. Сейчас мы поедем в Янину на ремонт, а как вернемся в понедельник, так начнем прямо с вас". Так вот и перенесли они жатву с воскресенья на понедельник. Много подобных случаев довелось мне увидеть своими глазами.

Если мы, монахи, не будем как должно относиться к праздникам, то что останется делать людям мирским?

Какой же дух был раньше в монастырях! Помню, как в миру люди, отпраздновав Воздвижение Честнаго Креста по новому стилю, везли на Святую Гору виноград. Однако их баркасы иногда подходили к берегу Афона как раз в тот день, когда мы праздновали Воздвижение по старому календарю. Если так случалось, то монахи никогда не шли разгружать виноград в праздник. Они возвращали его назад или же оставляли нагруженный виноградом баркас у пристани. Если в какой-то праздничный день привозили масло или лес, то происходило то же самое. А ведь монастыри были бедными. Но святогорцы думали так: "Что скажет мирской человек, увидев, как монахи работают в праздничный день?" Для монахов было в тысячу раз предпочтительней, чтобы неразгруженный баркас разбило за ночь штормом, чтобы и виноград и лес пропали, нежели разгружать их в праздник, лишаясь праздника, да при этом еще и соблазняя души людей.

А сейчас... Накануне одного праздника я оказался в некой обители. Монахи разгружали виноград. После собрали всю братию его топтать. Вечером должно было быть бдение, но его перенесли на другой день! А ведь это был великий праздник! "Ради нужды, — говорят, — даже закон может потесниться..." В другой обители после пожара сгоревшие здания восстанавливали в воскресные дни. Ну что же — сгорят снова. А ведь это видят люди мирские и говорят: "Невелика важность все эти праздники". Надо быть очень внимательным в отношении того, чтобы не работать в праздники. Особенно это относится к нам, монахам, потому что, работая в праздники, мы не только согрешаем сами, но и становимся соблазном для людей мирских. Тем самым согрешаем вдвойне. Люди мирские ищут повода, чтобы оправдать свои грехи. Сами они могут работать день и ночь, не соблюдая праздников. Но вот они видят, как монахиня или монах работают в праздник по какой-то великой нужде. После этого диавол говорит им так: "Да тут вон даже попы работают! Что же ты-то сидишь сложа руки?" Увидев, как какая-нибудь монахиня вытряхивает в воскресный день одеяло, мирские люди скажут: "Раз работают монашки, то почему нельзя пойти на работу и нам?" Поэтому надо быть очень внимательными, чтобы не становится соблазном для людей.

Люди работают по воскресеньям и праздникам, и на них сыпятся беды

По правилам, перед вечерней накануне праздника или воскресного дня всякая работа прекращается. Лучше, если это возможно, поработать подольше в предыдущий день, чтобы во время и после праздничной вечерни не работать. Если кто-то по большой необходимости сделает какое-нибудь несложное дело поближе к вечеру в самый воскресный и праздничный день, то это дело другое. Но и такая легкая работа должна совершаться с рассуждением. В старые времена даже работавшие в поле крестьяне, услышав благовест к вечерне, осеняли себя крестным знамением и прекращали работу. То же самое делали и женщины, которые по-соседски собирались с рукодельем возле своих домов. Они поднимались со скамеек, осеняли себя крестным знамением и откладывали в сторону вязанье или иную работу. И Бог их благословлял. Они были здоровы и радовались жизни. А сейчас люди отменили праздники, удалились от Бога и Церкви, но в конечном итоге они растрачивают все заработанные деньги на врачей и больницы. Как-то ко мне в каливу пришел один отец и сказал: "Мой ребенок часто болеет, и врачи не могут понять что с ним". — "Прекрати работать по воскресеньям и все уладится", — ответил я ему. И действительно, он послушался и его малыш больше не болел.

Я всегда даю мирянам совет прекратить работать по воскресеньям и праздникам, чтобы на них не сыпались беды. Упорядочить свою работу могут все. Вся основа — в духовной чуткости. Если есть эта чуткость, то в любой ситуации находится выход. И если этот выход повлечет за собой какой-то малый убыток, то благословение, которое получат эти люди, будет сугубым. Однако многие этого не понимают и не ходят по воскресеньям и праздникам даже на Божественную Литургию. Божественная Литургия освящает человека. Если христианин не идет в воскресенье в церковь, то как он освятится?

Паисий Святогорец (http://azbyka.ru/otechnik/Paisij_Svjatogorets/s-bolju-i-ljubovju-o-sovremennom-cheloveke-slova-tom1/)
С болью и любовью о современном человеке

stardok
10.01.2016, 20:28
О высоких санах и славе человеческой

Я удивляюсь тому, что некоторые придают такое значение человеческой славе, а не славе Божией, которая ожидает нас, если мы "челове?ческая сла?вы отбежи?м". Если мы приобретем даже самый высокий сан из тех, что есть в целом мире, и если целый мир готов осыпать нас похвалами, то какую пользу нам это принесет? Похвалы мира — возведут ли они нас в рай или же подтолкнут к пропасти ада? А что сказал Христос? "Славы от человек не приемлю". Какую пользу принесло бы мне, если бы я был не простым монахом, а стал иеромонахом, Владыкой, Патриархом? Более высокие саны помогали бы мне спастись? Или же они лежали бы на слабом Паисии тяжким грузом и повергли бы его в адскую муку? Если бы не было жизни иной, то безумие стремления к высшему сану еще бы могло быть как-то оправдано. Однако тот, кто стремится ко спасению своей души, "вменяет вся уметы быти" и к высшим санам не стремится.

Человек никогда не должен сам стремиться к ответственности. И если его освобождают от ответственности, то ему следует радоваться. Ведь по [духовным] правилам, ответственность, которую человек несет, должна быть ему в тягость. Если человек не радуется тому, что его отстранили от ответственности, то это значит, что в нем затаилась гордость. Никогда не будем стремиться к высшим санам, званиям, должностям, чтобы таким образом прославиться, потому что эти стремления — признак далеко зашедшей болезни. Это указывает на то, что в нашей болезни мы идем дорогой, отличной от той дороги смиренномудрия, которой прошли и достигли рая Святые Отцы.

Ответственность за других — это великое препятствие в духовной жизни. Те, кто хочет заниматься духовным деланием, ответственности избегают. Обычно те, кто стремится к высшим санам и начальствованию, заканчивают плохо. Подмешивается личностное начало, эгоизм, и потом начальники начинают сталкиваться, ругаться между собой. Ведь в таких начальниках — ив одном и в другом — присутствует эгоизм. Однако те, кто любочестно подвизается, не дают себе поблажек и убирают свое "я" из каждого своего действия, помогают другим весьма результативно, потому что только тогда утешаются нуждающиеся в помощи души и только тогда души тех, кто помогает людям, будут внутренне утешены и в сей, и в вечной жизни.

В старину Святые Отцы уходили в пустыню и подвигами опустошали себя от страстей. Не строя собственных планов и проектов, они отдавали себя в руки Божии и избегали высоких санов и власти — даже если приходили в меру святости. Исключением были случаи, когда испытывала нужду Мать-Церковь. Тогда они оказывали послушание воле Божией и имя Божие прославлялось их святой жизнью. То есть сперва, живя в пустыне, питаясь здоровой духовной пищей и находясь под неусыпным отеческим наблюдением, Святые Отцы достигали крепкого духовного здравия, а уже после этого становились духовными донорами сами.


Как управляется Церковь

Православная Церковь всегда устраивала Свою жизнь посредством Соборов. Это православный дух: в Церкви должен действовать Священный Синод, а в монастырях — Собор Старцев. Предстоятель Церкви и Синод должны принимать решения вместе. Настоятель или игуменья монастыря должны принимать решения вместе с Духовным Собором обители. Предстоятель Церкви — первый среди равных. Патриарх — это не папа, он имеет ту же самую степень [священства], что и прочие иерархи. Вот папа — это да — он фигура иного разряда. Он восседает высоко, а остальные целуют ему ногу. Но Патриарх — не папа, он сидит вместе с другими иерархами и согласовывает их действия. И настоятель или игуменья монастыря в отношении остальных членов Духовного Собора — тоже первые среди равных.

Предстоятель Поместной Церкви или настоятель монастыря не может делать все, что ему вздумается. Одного архиерея или члена Собора Старцев Бог просвещает в отношении чего-то одного, другого — в отношении чего-то другого. Посмотри, ведь и четыре Евангелиста дополняют один другого. Так происходит и при обсуждении какого-то вопроса на Священном Синоде или в Духовном Соборе монастыря: каждый излагает свое мнение, и если чье-то мнение несогласно с другими, то это записывается в соборных протоколах. Потому что если речь идет о решении, которое противоречит евангельским заповедям и кто-то с этим решением не согласен, то если он не потребует, чтобы его мнение было записано в соборном протоколе, создастся впечатление, что он согласился с неправдой. Если член Священного Синода или Духовного Собора не согласен с неправым мнением, но подписывает общее решение, не записав своего мнения в протокол, то он делает зло и несет ответственность. В этом случае он виновен. Тогда как если он выскажет свое мнение, то пусть большинство с ним и не согласится — перед Богом он не согрешает. Если Синод в Поместной Церкви или Духовный Собор в монастырях не работает правильно, то, говоря на словах о православном духе, мы на деле имеем дух папский. Православный дух такой: каждый должен высказывать и фиксировать свое мнение, а не молчать ради страха или чести — чтобы быть в хороших отношениях с Предстоятелем Церкви или настоятелем монастыря.

Я очень огорчаюсь, слыша, что молодые священники сидят в начальнических креслах. Если бы они еще немного времени не брали на себя начальственное бремя, то позже их помощь другим была бы велика. Однако сплошь и рядом настоятелями храмов становятся не опытные батюшки, способные духовно работать над своей паствой, а молодые иереи. Таким образом происходит двойное зло. То есть первое зло в том, что молодые, не совершив предварительно духовной работы над самими собой, взваливают на свои плечи ответственность за других. Не стяжав еще духовного богатства, они занимают место, которое обязывает раздавать это духовное богатство другим. А второе зло в том, что духовенство более старшего возраста, не занимая в Церкви ответственных должностей, не имеет возможности делиться с другими своим драгоценным опытом и божественным просвещением.


Без веры мир не может устоять

Безбожные власти считали, что вера приносит обществу вред, и хотели ее упразднить. Сейчас они потихоньку понимают, что если человек не верует, то у него нет тормоза, и он становится зверем, они понимают, что человек не может устоять без идеалов. Как-то один журналист спросил старого политика-коммуниста: "На что нынешним политикам нужно обратить внимание, чтобы не потерпеть фиаско и преуспеть?" — "Мы потерпели фиаско, потому что пошли против Церкви", — ответил ему старый коммунист. То есть неверующие коммунисты, у которых нет ни материальной заинтересованности, ни духовных высот, поняли, что они не могут бороться с Богом. Сейчас [произнесено в 1985 г.] в некоторых областях Сербии начали строить храмы. Югославские власти увидели, что там, где есть церковь, по статистике меньше душевнобольных, меньше преступлений и тому подобного. В Бога эти люди не верят, но для того, чтобы не пичкать людей таблетками от шизофрении, они строят им храмы. Даже Чаушеску, несмотря на то, что был "бесстыдным капралом", называл христианство "опиумом для народа" и произносил другую подобную хулу, одновременно говорил, что христиане — люди хорошие. Потому что те, кто веровал, имели "тормоза" и не устраивали беспорядков. А остальные, неверующие, разносили все в пух и прах. А сколько Святых воссияет нам из России! Сейчас коммунизму объявлена война. Но есть и такие, кто всему пытается найти оправдание. "Ленин и Маркс, — говорят эти люди, — были согласны со Христом, но не поняли Его духа и поэтому совершили преступления". Они говорят так потому, что христиане возвысили свой голос, заявили, что хотят вернуться к своему старому Преданию, к своей вере. И вот, будучи не в силах удержать народ в прежней узде, коммунисты тоже обращаются к нему с призывами: "Давайте вернемся к нашему древнему Преданию!" Как будто причиной всему тому, что коммунисты натворили во время и после революции, является то, что они не поняли духа Христа!

Придет время, когда не только верующие, но даже и неверующие поймут, что если нет веры, то мир не сможет устоять. Тогда они будут принуждать народ к вере во что-то, чтобы его сдерживать. Пройдут годы, и наступит такое время, что если в какой-то день ты не будешь молиться, то тебя станут сажать в тюрьму. Люди будут отчитываться перед правителем в том, помолились они или нет!.. Так все встанет на свои места.

Паисий Святогорец (http://azbyka.ru/otechnik/Paisij_Svjatogorets/s-bolju-i-ljubovju-o-sovremennom-cheloveke-slova-tom1/)
С болью и любовью о современном человеке

stardok
12.03.2016, 09:49
Равнодушное поколение

"Проклят творяй дело Господне с небрежением"

В старину, если кто-то из благоговейных монахов тратил время, заботясь о положении дел в мире, то его надо было запереть в башню. Сейчас наоборот благоговейного монаха надо запереть в башню, если он не интересуется и не болеет за то состояние, которое возобладало в мире. Потому что ранее те, кто управлял, имели в себе Бога, тогда как сейчас многие из тех, кто управляет, в него не веруют. Сейчас много таких, кто стремится разложить все: семью, молодежь, Церковь. В наши дни интересоваться и беспокоиться за состояние, в котором находится наш народ — это исповедание, ибо государство воюет против божественного закона. Законы, которые оно принимает, направлены против закона Бога.

Есть и настолько равнодушные люди, что и Церковь не признают [божественным] установлением, и к собственному народу относятся высокомерно, но ради того, чтобы самим полодырничать, говорят: "Апостол Павел говорит, что не надо интересоваться мирскими вещами" и пребывают равнодушными. Но апостол Павел имел в виду другое. Тогда власть была у идолопоклоннических народов. Некоторые порывали с государством и веровали во Христа и апостол Павел говорил им: "Не заботьтесь о делах мира сего", для того чтобы они отделились от мира, потому что весь мир был идолопоклонническим. Однако с того времени, как восприял власть Константин Великий и победило христианство, сформировалось потихоньку великое христианское Предание с церквями, монастырями, искусством, богослужебным уставом и т.п. И значит, мы ответственны за то, чтобы сохранить все это и не дать врагам Церкви этого разложить. Мне приходилось слышать даже духовников, говорящих: "Вы этим не занимайтесь!" Если бы они имели великую святость и молитвой доходили бы до такого состояния, что их ничего не интересовало, то я бы и ноги им целовал. Но сейчас они безразличны, потому что хотят быть для всех хорошими и жить припеваючи. Безразличие непозволительно даже мирским, а уж тем более людям духовным. Человек честный, духовный не должен делать ничего с безразличием "Проклят творяй дело Господне с небрежением", — говорит пророк Иеремия.

Будем помогать людям духовно

В старину шесть человек из десяти были богобоязненны, двое умеренны и двое безразличны, но и последние имели внутри себя веру. Сегодня не так. Не знаю, до чего это дойдет. Постараемся сейчас, насколько можем, помочь людям духовно. Чтобы — как тогда, при потопе, в Ноевом ковчеге, так и сейчас — спаслись бы некоторые, не покалечились духовно. Нужно много внимания и рассуждения: рассмотреть происходящее с разных сторон и помочь людям. Думаете, мне что ли нравится, что собираются люди, или я хотел видеть столько народу? Нет, но в том положении, в котором мы находимся, несчастным людям нужно немного помочь. Я не стал священником именно для того, чтобы не иметь дел с народом, и в конце концов я вожусь с ним еще больше. Но Бог знает мое расположение и дает мне больше того, что Он давал бы мне, если бы я делал то, что мне нравилось. Сколько раз я просил Матерь Божию найти мне место тихое, удаленное, чтобы мне ничего не видеть, не слышать и молиться за весь мир, но Она не слышит меня; а другие, пустяшные просьбы мои — слышит. Но вот, глядишь, и перед тем, как прийти народу, Бог привязывает меня к кровати какой-нибудь болезнью, чтобы я отдохнул. Он не дает мне той сладости, которую я ощущал раньше в молитве, потому что я не смог бы тогда разлучиться с ней. В то время, если кто-то приходил в каливу, я принуждал себя выйти из этого духовного состояния.

Там, в каливе, я живу по распорядку других. Читаю внутри Псалтирь, снаружи стучат. "Подождите, — говорю, — четверть часа", а они кричат "Эй, отец, кончай молиться, Бог не обидится!" Понятно, до чего доходят? И ладно, если бы приходилось отрываться ненадолго, но ведь, как выйду наружу — все. Что успел до того времени, то и успел. В половине седьмого или в семь утра, чтобы быть спокойным, я должен уже и вечерню закончить. "Свете утренний святыя славы!" Когда вы заканчиваете утреню, я уже заканчиваю четки за вечерню. Хорошо, если успею съесть утром антидор, потом никаких чаев — падаю как труп. Бывало, что и на Пасху, и на Светлую седмицу держал девятый час, трехдневки. Можешь — не можешь, а надо смочь. Однажды, уж не знаю, что народу помешало приехать — возможно, шторм был на море и не пошел корабль — но в каливу не пришел никто. Ах, я прожил синайский день, как тогда в пещере святой Епистимии! Когда на море шторм, то у меня штиль. Когда на море штиль — у меня шторм.

Конечно, у меня есть возможность удалиться куда-нибудь на безмолвие. Знаете, сколько людей предлагали мне оплатить дорогу, чтобы я поехал в Калифорнию, в Канаду? "Приезжай, — говорят, — у нас есть исихастирий". Если я окажусь в незнакомом месте, то буду чувствовать себя как в раю. Никто меня не будет знать, будет свой распорядок, монашеская, как я хочу, жизнь. Но, видишь ли, демобилизация бывает только после войны. А сейчас война, духовная война. Я должен быть на передовой. Столько марксистов, столько масонов, столько сатанистов и всяких других! Сколько бесноватых, анархистов, прельщенных приходит, чтобы я благословил им их прелесть. А скольких присылают ко мне, не заставляя их задуматься; одни для того, чтобы избавиться от них, другие, чтобы самим не вытаскивать змею из дыры... Если бы вы знали, как меня давят и со скольких сторон! Во рту моем горечь от людской боли. Но внутри я чувствую утешение. Если уйду, то буду считать, что ушел с передовой, отступил. Буду считать это предательством. Так я это понимаю. Разве этого я хотел, когда начинал подвизаться, или, может быть, я монастырям хотел помогать? Я отправлялся в одно место, а оказался в другом, и как же я сейчас бьюсь! И не слышно, чтобы [о том, что творится вокруг] говорил кто-то еще. Церковь разрушают? "Ничего", — скажет кто-то. А сам дружит и с тем и другим, только бы потеплее устроиться! А что потеплее! Его самого в конце концов "устроит" диавол. Это же бесчестье! Если бы я хотел делать то, что доставляет мне удовольствие, — ах, знаете, как это было бы легко! Однако цель не в том, чтобы делать то, что устраивает меня, но в том, что помогает другому. Если бы я думал о том, как устроиться самому, то мог бы устроиться много где. Но для того, чтобы пройти в Совет Божий, надо стать "депутатом" от Бога, а не устроителем теплых местечек для себя самого.

Паисий Святогорец (http://azbyka.ru/otechnik/Paisij_Svjatogorets/dukhovnoe-probuzhdenie-slova-tom2/1_3_2)
Духовное пробуждение



Мы ответственны

Пришел ко мне в каливу один атеист до мозга костей. Наговорил всякого, а потом заявляет: "Я иконоборец". Вот так: начал с того, что ни во что не верил, а дошел аж до иконоборчества! "Ах ты, говорю, безбожник, да коли ты ни во что не веришь, тогда зачем говоришь мне, что ты иконоборец? Во времена иконоборчества некоторые христиане от чрезмерной ревности впали в прелесть, дошли до другой крайности, и потом Церковь расставила все по своим местам. Не было такого, чтобы они не верили". И, между прочим, этот атеист одобрял все сегодняшнее положение вещей. Поругались мы с ним. "Да, хорошо, — говорю, — что же это за дела? Судьи боятся судить. Люди подают иски на преступников, но потом истцам угрожают, и им приходится брать иски назад. И кто в конце концов всем этим заправляет? Тебе что, нравится такое? Одобряешь их? Да ты сам преступник! За этим ты пришел? А ну, давай отсюда!" Выгнал я его.

- Геронда, не боитесь вы, что так говорите?
- Чего мне бояться? Могилу я себе уже выкопал. Если бы не выкопал, то меня беспокоило бы, что кому-то другому придется тратить силы и копать. А сейчас надо будет только несколько жестянок земли бросить. Знаю еще одного безбожника, хулителя, которому дают выступать по телевидению, несмотря на то, что он произнес самые хульные слова на Христа и на Матерь Божию. И Церковь молчит и не отлучает этих богохульников. Церкви надо было бы отлучать таких. Отлучения, что ли, жалко?
- Геронда, а что они поймут, если их отлучат, раз они все равно ничего не признают?
- По крайней мере, будет видно, что Церковь выражает свое мнение.
- Молчание, Геронда, это все равно, что признавать такое?
- Да. Один написал что-то хульное о Божией Матери, и все молчали. Говорю одному: "Не видишь, что пишет такой-то?" - "Э, - говорит, - что с ним сделаешь? Замараешься, если свяжешься с ними". Боятся говорить.
- А чего он испугался, Геронда?
- Боится, чтобы про него ничего не написали, чтобы не выставили его перед всеми, и терпит хулу на Божию Матерь! Давайте не будем ждать, пока кто-то другой вытащит змею из дыры, чтобы мы оставались в покое. Это недостаток любви. Потом человеком начинает двигать расчет. Потому и распространен сейчас такой дух: "Давайте с таким-то будем в [хороших] отношениях, чтобы он нас хвалил. А с тем-то давайте дружить, чтобы он нас не опозорил, чтобы нас не считали дурачками, чтобы нам не пасть жертвами!" А кто-то молчит от безразличия: "Промолчу, - думает, - чтобы про меня в газетах не написали". То есть большинство абсолютно безразлично. Сейчас еще что-то маленько начало меняться, а ведь столько времени никто ничего не писал. Давно [много] лет назад, я накричал на одного [человека] на Святой Горе. "Патриотизма у тебя больно много", - сказал он мне тогда А недавно он приехал, нашел меня и начал: "Все разложили: семью, воспитание..." Вот когда пришла моя очередь ответить ему его же словами. "Патриотизма, - говорю, - у тебя больно много!"

Все это положение дел привело к чему-то плохому и к чему-то хорошему. Плохо то, что даже люди, что-то имевшие внутри себя, стали становиться равнодушными и говорить: "Разве я смогу изменить ситуацию?" А хорошее то, что многие начали задумываться и меняться. Некоторые приезжают, находят меня и стараются найти оправдание какому-то злу, которое они сделали раньше. Это потому, что они задумались.

- То есть, Геронда, мы должны всегда исповедовать свою веру?

- Необходимо рассуждение. Есть случаи, когда не нужно говорить вслух, и есть случаи, когда мы должны с дерзновением исповедовать нашу веру, потому что если мы промолчим, то понесем ответственность. В эти трудные годы каждый из нас должен делать то, что возможно по-человечески, а то, что по-человечески невозможно, оставлять на волю Божию. Так наша совесть будет спокойна, потому что мы делали то, что могли. Если мы не противостанем, то поднимутся из могил наши предки. Они столько выстрадали за Отечество, а что делаем для него мы? С Православной Элладой, ее Преданием, ее святыми и ее героями воюют сами греки, а мы молчим! Это же страшно! Я сказал одному: "Почему вы молчите? Куда годится то, что творит такой-то?" Он отвечает: "А что говорить? Он же весь провонял". - "Если он весь провонял, то почему вы молчите? Всыпьте ему!". Ничего подобного, его оставляют в покое! Одному политику я устроил выволочку. "Скажи, - говорю, - "Я с этим не согласен"! Это будет по-честному! Ты что же хочешь, чтобы было удобно тебе, а все остальное пусть разоряют?"

Если христиане не станут исповедниками, не противостанут злу, то [разорители] обнаглеют еще больше. Если же христиане противостанут, то те еще подумают. Но и теперешние христиане не бойцы. Первые христиане были крепкие орешки: они изменили весь мир. И в византийскую эпоху - если из церкви забирали одну икону, то народ противоставал. Христос претерпел распятие, для того чтобы нам воскреснуть, а мы безразличны! Если Церковь молчит, чтобы не вступить в конфликт с государством, если митрополиты молчат, чтобы быть со всеми в хороших отношениях, потому что им помогают с гуманитарными учреждениями и т.п., если и святогорцы молчат, чтобы их не лишили экономической помощи, тогда кто же будет говорить?

...

Скольких святых явит Бог в бывших коммунистических странах! Мученики! Они решились на смерть. Высокие должности занимали и не соглашались с законами, когда те были противны Божию закону. "Я не согласен; убейте меня, посадите меня в тюрьму", - говорили они, чтобы не совратились и другие. А у нас многие без принуждения проявляют такое безразличие. Если бы они знали, что такое трудности, война или лихолетье, то смотрели бы на вещи по-другому. Потому что сейчас как будто ничего не происходит. Это как если бы человек, скажем, на лето прилетал бы из Австралии в Грецию, а осенью, когда в Австралию приходит весна, улетал обратно. Из весны в весну, а зимы не видит. Даже и не знает, какая она, зима; ни ненастья, ничего такого не ведает.

- Геронда, как помочь равнодушному человеку?
- Надо заставить его по-доброму обеспокоиться, озадачить его, чтоб он сам захотел себе помочь. Для того, чтобы дать другому воды, надо, чтобы он жаждал. Попробуй, заставь есть того, у кого нет к тому охоты - да его вырвет. Если другой человек [чего-то] не хочет, то я не могу лишить его свободы, свободного произволения.

Паисий Святогорец (http://azbyka.ru/otechnik/Paisij_Svjatogorets/dukhovnoe-probuzhdenie-slova-tom2/2_1)
Духовное пробуждение

stardok
12.03.2016, 10:43
О том, что само присутствие христианина есть уже исповедание веры

- Геронда, есть ли прок от различных движений протеста со стороны христиан?

— Само присутствие христианина — это уже исповедание веры. Возможно, что кто-то больше помог бы молитвой, но его молчанием воспользуются и скажут: "Такой-то и такой-то не выразили протеста, следовательно, они на нашей стороне, они согласны с нами". Если кто-то не начнет воевать против зла — то есть не начнет обличать тех, кто соблазняет верующих, — то зло станет еще больше. А так маленько ободрятся верные. И тем, кто воюет с Церковью, будет потруднее. Церковь — это не их прогулочный катер, она — Корабль Христов. Эти люди заслуживают осуждения. Их единственный интерес — иметь большую зарплату, роскошную машину, бегать по развлечениям... А потом они принимают законы о гражданском браке, узаконивают аборты. Конечно, Бог не попустит торжествовать злу, но речь сейчас идет не об этом.
И эти богохульные фильмы они показывают, чтобы осмеять Христа. Они делают это для того, чтобы сказать: "Посмотрите, вот каким был Христос! Мессия придет сейчас!" — и потом явить своего "мессию". Они ведут дело к тому.

- А люди, Геронда, этому верят и портятся!

- Портится испорченный. А верит он в это потому, что хочет оправдать то, чему оправдания нет, и успокоить свой помысл. Всеми этими богохульствами стремятся оправдать нравственные бесчинства. Они перешли уже все границы. Верующие подали иск, потому что фильм "Последнее искушение Христа" оскорбляет веру, а прокуроры говорят: "Ничего страшного!". О таких богохульствах и слуху-то никогда не было! Для нас протест против этой богохульной картины был исповеданием веры. Но, конечно, и что-то хорошее от всех этих богохульств происходит, плевела отделяются от пшеницы, мир просеивается как сквозь решето.

- Геронда, не следует ли в одних случаях защищаться, будь то лично или сообща, а в других нет? Например, вы, когда вам сказали, что вы еретик, ответили, а в ответ на другие обвинения промолчали.

- Так святые отцы говорят, а не я. Любое другое обвинение помогает мне в духовной жизни, тогда как обвинение в еретичестве отлучает меня от Христа.


Народ стараются усыпить

- Геронда, а как людям исправиться при всем том, что происходит в мире?

- Тот, кто хочет исправиться, исправляется от пустяков. Например, качается лампада или же его самого тряхнет как следует во время землетрясения, и таким образом этот человек приходит в себя. А неверующие, слыша, что будет война или какая-то катастрофа, делаются еще хуже и говорят. "А ну давай повеселимся, все равно умирать". И ударяются в полный разгул. А в прежние времена даже и равнодушные люди, узнав, что будет война, приходили в себя и изменяли свою жизнь. Сейчас таких очень мало. В прошлом наш народ жил духовно, поэтому Бог благословлял его, и святые чудесным образом нам помогали. И мы побеждали наших врагов, которые всегда превосходили нас числом. Мы говорим сейчас, что мы православные, однако, к сожалению, часто мы носим лишь имя "православных", но не живем православной жизнью.

Я спросил одного духовника, занимающегося общественной деятельностью с целой кучей духовных чад: "Знаешь что-нибудь о богохульном фильме?" Он мне ответил: "Не знаю ничего". Не знал ничего, а ведь сам в большом городе служит. Они усыпляют народ, оставляют его, как есть, чтобы он не волновался и развлекался. Смотри, ни в коем случае не скажи, что будет война или что будет Второе Пришествие и потому нам надо готовиться, смотри, чтобы люди ни в коем случае не разволновались! Все равно что те старухи, которые, словно их и не ждет смерть, причитают: "Не говори о смерти, только о праздниках да о крестинах" и испытывают таким образом ложную радость. А если бы они задумались о том, что старичок, живший неподалеку, умер вчера, что другой находится при смерти и тоже умрет, что послезавтра будет панихида по кому-то, кто был намного моложе их, то они бы думали о смерти и говорили бы: "Надо мне поисповедоваться, надо мне готовиться духовно, потому что, быть может, и меня скоро призовет Христос в иную жизнь". В противном случае приходит смерть и забирает их неготовыми. А другие от ложно понимаемой "доброты" говорят. "Не говорите еретикам, что они в прелести, чтобы показать нашу любовь к ним" и так уравнивают все. Да живи они в первые годы христианства, мы не имели бы ни одного святого! Христианам говорили тогда: "Только брось ладану на огонь, а от Христа не отказывайся". Христиане этого не принимали. "Сделай лишь вид, что бросаешь". Не принимали. "Не говори о Христе и уходи, куда хочешь, свободный". Христиане и этого не принимали. А сегодня видишь, что народ замешан на воде. Закваска не та.

- Геронда, апостол Павел, говоря: "Плод духовный есть любы, радость", имеет в виду то, что радость есть доказательство правильной жизни?

- Да, потому что есть мирская радость и есть божественная радость. Когда что-то недуховно, нечисто, то в сердце не может быть истинной радости и мира. Радость, которую испытывает духовный человек, — это не та радость, за которой многие сегодня гонятся. Не надо путать разные вещи. Имели ли святые радость в том ее виде, что ищем мы? Матерь Божия имела такую радость? Христос — смеялся ли Он? Кто из святых прожил эту жизнь без боли? У какого святого была такая радость, к которой стремятся многие христиане нашего времени, не хотящие и слышать ничего неприятного, чтобы не расстроиться, не потерять своей безмятежности? Если я избегаю волнений, ради того чтобы быть радостным, ради того чтобы не нарушать своего покоя, ради того чтобы быть мягким, то я равнодушен! Духовная кротость — это одно, а мягкость от равнодушия — это другое. Некоторые говорят: "Я христианин и поэтому должен быть радостным и спокойным". Но это не христиане. Вам понятно? Это равнодушие, это радость мирская. Тот, в ком присутствуют эти мирские начала, — не духовный человек. Духовный человек — весь сплошная боль, то есть ему больно за то, что происходит, ему больно за людей. Но за эту боль ему воздается божественным утешением. Он чувствует боль, но чувствует в себе и божественное утешение, потому что Бог из рая бросает в его душу благословения, и человек радуется от божественной любви. Вот что такое радость, духовная радость — невыразимая и заливающая сердце.


Пример говорит сам за себя

- Геронда, должны ли люди, живущие духовной жизнью в миру, показывать перед неверующими, что они постятся?

- Если речь идет о постах, установленных нашей Церковью — среде, пятнице, многодневных постах, то должны, потому что это исповедание веры. Однако другие посты, совершаемые от подвижничества ради любви ко Христу или для того, чтобы была услышана наша молитва о каком-то прошении, должны совершаться втайне.

Цель в том, чтобы православно жить, а не просто православно говорить или писать. Потому и видишь, что если у проповедника нет личного опыта, то его проповедь не доходит до сердца, не изменяет людей.

- А если, Геронда, слушающий или читающий имеет доброе расположение?

- Э, тогда он уже имеет божественную Благодать и пользу получает именно поэтому. Однако тот, у кого нет доброго расположения, станет разбирать сказанное проповедником и никакой пользы не получит. Православно думать легко, но для того, чтобы православно жить, необходим труд.

Как-то раз один богослов в своей проповеди призвал людей идти сдавать кровь, потому что в этом была необходимость. И действительно: многие были побуждены его проповедью и сдали много крови. Сам он, однако, не сдал ни капли, хотя крови у него, прямо скажем, хватало с избытком. Люди соблазнились. "Я, — сказал им тогда богослов, — своей проповедью побудил народ к сдаче крови, и это все равно как, если бы я сдал крови больше всех!" Так он успокаивал свой помысл. Да лучше бы ему было не проповедь произносить, а пойти и без шума сдать немного крови самому!

Если человек ведет правильную жизнь, то его дело говорит само за себя. В одном городе жил протестант, который осуждал всех: и клириков и владык. А в монастыре неподалеку подвизался один монах. Однажды какой-то атеист спрашивает протестанта: "Ну, ладно, вот всех владык, всех попов ты осуждаешь. А вот об этом монахе что скажешь?" — "С этим монахом, — говорит, — я считаюсь, потому что он не такой, как они". Как же помогает другим человек верующий, где бы он ни был, если сам он живет правильно! Помню, один мой знакомый полицейский служил на границе [с Югославией]. [С другой стороны] были сербы-коммунисты, и не простые, а из самых безбожных, из самых доверенных членов партии. Когда границу переходили священники, этот полицейский целовал им руку. Коммунисты это заметили. "Грек-полицейский, а целует руку у сербов-попов!" Это оказало на коммунистов большое впечатление, и они задумались о вере.

А как помогают другим те, кто занимает какой-то ответственный пост и при этом хранит верность христианским принципам! Потому и я, когда приезжают некоторые "большие" люди, стараюсь увидеться с ними, чтобы помочь им, потому что они своим примером могут подействовать на других очень благотворно. Вот один маршал, которого я знаю, — это образец. Что он ни делает, все идет изнутри, от сердца, не внешне. Другие, видя его, задумываются и исправляются.

А в былые времена и поместная знать имела добрые начала, имела веру. Знаете, что в одном городе сказала некая знатная дама какому-то члену Парламента? Она со своим супругом была на обеде. Шел Успенский пост, а подавали мясо, рыбу... Знатная дама постилась и поэтому не ела. Депутат заметил это и говорит "Немощные и путешествующие поста не держат". — "Ну конечно, — ответила она, — и особенно те, кто на колесах путешествуют". Так и не притронулась к скоромному. На обеде среди других был и один клирик, который обратился к ним с приветственной речью: "Для меня великая честь присутствовать вместе с вами" и т.д., говорил-говорил, наговорил целую кучу похвал. Тогда муж этой дамы его прерывает и говорит "Не надейтеся на князи, на сыны человеческая, в них же несть спасения". Потому что этот клирик хотел перед ними сподхалимничать. А в другой раз та же самая дама сказала одному университетскому профессору богословия: "Не придирайтесь к мелочам и не заваливайте батюшек на экзаменах. Старайтесь, чтобы они их сдавали, потому что в епархиях не хватает священников!" Я хочу сказать, что раньше поместная знать болела за Церковь, была для народа образцом.

Сегодня положительное влияние на людей окажет наш собственный христианский пример и наша христианская жизнь. Христиане должны отличаться духовным удальством и благородством, жертвенностью. Поэтому я говорю мирянам: "Любите Христа, имейте смирение, выполняйте свой долг — и Христос явит вашу добродетель перед людьми". У добродетели есть правило: "выдавать" человека, где бы он ни находился. Даже если он спрячется или прикроется Христа ради юродством, добродетель выдаст его, хотя бы и позже. И накопленное им сокровище, которое откроется тогда во всей полноте, еще раз поможет многим душам, и, может быть, тогда оно поможет им больше.

Паисий Святогорец (http://azbyka.ru/otechnik/Paisij_Svjatogorets/dukhovnoe-probuzhdenie-slova-tom2/2_2)
Духовное пробуждение

stardok
16.03.2016, 16:34
Защищение праведного

- Геронда, в одной стихире поется: "Яростию подвигшеся праведнейшею". Какая ярость или гнев являются праведнейшими?

- Вопиять и гневаться от действительной боли, когда обижают других, — это "праведнейший гнев". Гневаться, когда обижают тебя самого, — это гнев нечистый. Если видишь, что кто-то страдает за святыню, то это значит, что у него есть ревность по Богу. И Христа ради юродивого можно так распознать. Если взять, например, икону и поставить ее перед ним вверх ногами, то Христа ради юродивый сразу подскочит! Такой "тест" на юродивых. Итак, есть и праведное, по Богу, негодование, и только такое негодование оправдано в человеке. Когда Моисей увидел, как народ приносит жертву златому тельцу, он, вознегодовав, поверг на землю скрижали с заповедями, которые дал ему Бог, и они разбились. Финеес, внук первосвященника Аарона, совершил два убийства, а Бог заповедал, чтобы из рода его происходили священники Израилевы! Когда Финеес увидел, как израильтянин Замврий грешит с мадианитянкой Хазви перед Моисеем и всеми израильтянами, то он не удержал себя. Поднявшись от сонмища, он убил их, и гнев Божий остановился. А если бы он не убил их обоих, то гнев Божий пал бы на весь народ израильский. Как это страшно! Я, когда читаю в Псалтири стих "И ста Финеес и умилостиви и преста сечь", много раз лобызаю его имя. И Христос, когда увидел, как в ограде Храма продают волов, овец, голубей, увидел менял, меняющих деньги, взял бич и изгнал их.

Когда духовный человек, негодуя, стремится защитить себя самого в чем-то личном, то это совершенно эгоистично, это действие диавола. Такой человек извне поддается бесовским воздействиям. Если же кого-то обижают или над кем-то издеваются, то за него должны заступиться другие, и ради справедливости заступиться, а не ради своей личной выгоды. Негоже ругаться за себя самого. Другое дело — противостать обидчикам, чтобы защитить серьезные духовные вопросы, то, что касается нашей веры, Православия. Это твой долг. Думать о других и противодействовать для того, чтобы их защитить, — это чисто, потому что это совершается от любви.

...

Противостояние сквернословам

- Геронда, Священное Писание говорит, что хула на Святаго Духа не прощается. Что это за хула?

- Хула на Святаго Духа — это вообще презрение к божественному (разумеется, когда человек находится в здравом уме). Тогда он виновен. Например, когда один сказал мне: "Да пошел ты вместе со своими богами.". — я его толкнул и тряхнул как следует, потому что это было богохульством. Или, например, проходят двое мимо церкви. Один крестится и говорит другому: "Дружочек, перекрестись и ты…", а тот восстает "Да отстань ты, нашелся тоже указчик, где мне креститься!" Такое презрение — хула. Следовательно, хулы у благоговейного человека быть не может. И бесстыдство — это тоже богохульство. Бесстыдник для того, чтобы оправдать свое падение, извращает или попирает какую-нибудь, например, евангельскую истину. Он не чтит истины, не чтит действительности, он сознательно комкает ее, он втаптывает святыню в грязь. И постепенно это становится уже его состоянием. Затем от него удаляется Благодать Божия, и человек принимает бесовские воздействия. И до чего же это дойдет, если он не покается!.. Боже упаси!.. Если кто-то в гневе похулит даже и Святаго Духа, то это богохульство не является непростительным, потому что человек не верил в то ругательство, которое произнес. Он сказал его потому, что в то мгновение, в гневе, он потерял контроль над собой. И кается он тоже сразу. Но бесстыдник оправдывает ложь для того, чтобы оправдать свое падение. Тот, кто оправдывает свое падение, оправдывает диавола.

...

- Геронда, что нужно делать, когда говорят что-то против Церкви или против монашества и т.д.?

- Начнем с того, что, если кто-то плохо говорит, например, о тебе как о личности, это не страшно. Подумай: "Христа, Который был Христом, пoнoсили, и Он не отвечал, а чего достоин я, грешник?" Если бы хотели оскорбить лично меня, то это меня бы совсем не беспокоило. Но когда меня оскорбляют как монаха, то оскорбляют и весь институт монашества, потому что я, как монах, от него неотрывен. В этом случае я не должен молчать. В таких случаях надо дать оскорбителям немного выговориться, а потом сказать им пару слов. Однажды в автобусе одна женщина ругала священников. Я дал ей выговориться, а когда она остановилась, сказал: "У нас много претензий к священникам, но ведь их не на парашютах же Бог с неба сбросил. Они люди с человеческими немощами. Но скажи мне вот что: такая мать, как ты, накрашенная и с ногтями, как у ястреба, какого ребенка родит и как его воспитает? И каким он станет потом священником или монахом, если станет?" Помню, в другой раз, когда я ехал на автобусе из Афин в Янину, один человек всю дорогу осуждал митрополита, который тогда чего-то там натворил. Я сказал ему одно-два слова, а потом молился. Он продолжал свое. Когда мы приехали в Янину и вышли, я отозвал его в сторонку и говорю: "Ты знаешь, кто я такой?" — "Нет", — отвечает он. "А что же ты тогда, — говорю, — сидишь и говоришь такие вещи? Может быть, я во много раз хуже того, кого ты пoнoсишь, а может, я — святой?! Как же ты сидишь передо мной и несешь такое, что я даже о мирянах представить себе не могу того, чтобы они подобное творили? Постарайся-ка исправиться, потому что иначе ты можешь крепко получить по мозгам от Бога! Для твоей же пользы, конечно". Смотрю, начал он дрожать. Но и до других тоже дошло, как я понял по тому переполоху, который возник.

Паисий Святогорец (http://azbyka.ru/otechnik/Paisij_Svjatogorets/dukhovnoe-probuzhdenie-slova-tom2/2_2)
Духовное пробуждение




Предание грехов огласке

Когда мы видим что-то плохое, покроем его и не будем о нем распространяться. Неправильно, когда нравственные падения становятся известны [всем]. Предположим, что на дороге лежат нечистоты. Человек благоразумный, проходя мимо, возьмет и чем-нибудь их присыпет, чтобы они не вызывали у людей отвращения. Неразумный наоборот, вместо того чтобы накрыть, расковыряет их и только усилит зловоние. Так и мы, без рассуждения предавая огласке грехи других, вызываем еще большее зло.

Евангельское изречение "повеждь Церкви" не означает, что все должно становиться известным, потому что сегодня Церковь — это не все. Церковь — это верующие, живущие так, как хочет Христос, а не те, кто воюет против Церкви. В первые годы христианства, когда исповедь совершалась перед всеми членами Церкви, слова Господа "повеждь Церкви" имели буквальный смысл. В наше же время, когда стало редкостью, чтобы вся семья исповедовалась у одного духовника, не дадим врагу запутать нас этим "повеждь Церкви". Потому что, предавая огласке какое-нибудь, к примеру, нравственное прегрешение, мы оповещаем о нем враждующих с Церковью и даем им повод начать против нее войну. И таким образом в слабых душах колеблется вера.

Если какая-то мать имеет дочь блудницу, то она не пoнoсит и не уничижает ее перед другими, но делает все возможное для того, чтобы восстановить ее имя. Она продаст все до последнего, она возьмет дочь и уедет в другой город, постарается выдать ее замуж и таким образом исправить ее прежнюю жизнь. Точно таким же образом действует и Церковь. Добрый Бог с любовью терпит нас и никого не выставляет на посмешище, хотя Ему, Сердцеведцу, известно наше окаянство. И святые никогда не оскорбляли грешного человека перед [всем] миром, но с любовью, духовной тонкостью и таинственным образом помогали исправлению зла. А мы сами, будучи грешниками, поступаем наоборот — как лицемеры. Мы должны быть внимательны, чтобы не становиться легкими жертвами недоразумений и не считать злом того, что делают другие.

- Геронда, вы коснулись обнародования нравственных прегрешений. А нужно ли оповещать других о грехах или нездоровых состояниях иного характера?

- Смотри: с некоторыми своими знакомыми я так поступаю. Например, я вижу, как кто-то бесчинствует и соблазняет других. Я советую ему исправиться: один раз, пять, десять, двадцать, тридцать, но он не исправляется. Однако после многократных напоминаний он не имеет права продолжать бесчинствовать, потому что увлекаются и другие и подражают ему. Видишь ли, люди способны легко подражать злому, но не доброму. И поэтому наступает время, когда я вынужден сказать об этом другим, видящим это бесчинство, чтобы предохранить их.

Иными словами, когда я говорю: "То, что делает такой-то, мне не нравится", я говорю это не ради осуждения, потому что я уже пятьсот раз ему самому об этом сказал, но потому, что другие, видящие его слабость, попадают под воздействие, подражают ему и вдобавок говорят: "Раз Старец Паисий ничего ему не говорит, значит, в его поведении нет ничего страшного". И если я не выскажу своего помысла, что мне это не нравится, то создастся впечатление, что я это благословляю, что мне тоже это нравится. И таким образом разрушается целое, потому что кто-то может решить, что тактика бесчинствующего правильна, и начать применять ее сам. А что из этого выйдет? И думают, между прочим, что я ему не говорил, потому что не знают, как он меня измучил за все это время. А еще и диавол тут как тут и говорит: "Ничего страшного, что ты это делаешь. Видишь, и другой делает то же самое, и Старец Паисий ему ничего не говорит". Поэтому, когда я вижу, что кто-то продолжает жить по своему типикону, бесчинствовать, тогда как я советовал ему исправиться, то в разговоре с тем, кто знает этого человека, говорю: "То, что делает такой-то, мне не нравится", чтобы уберечь его от повреждения. Это не осуждение, не надо путать разные вещи.

А потом приходят некоторые и начинают упрекать: "Ты зачем об этом рассказал другому? Это ведь был секрет". — "Какой еще, — говорю, — секрет? Я тебе тысячу раз говорил, а ты не исправился. Ты не имеешь права портить других, полагающих, что я согласен с тем, что ты творишь!". Еще не хватало мне молчать, а он будет портить других! Особенно когда приходит ребенок из знакомой мне семьи, и я вижу, что своим поведением он разрушает семью, я говорю ему: "Слушай, если ты не исправишься, то я скажу об этом твоей матери. Никто тебе не давал права приходить ко мне, все это рассказывать, а потом продолжать дуть в свою дуду. Я скажу твоей матери для того, чтобы сберечь вашу семью". Если у него есть покаяние, тогда дело другое. Но если он продолжает свою тактику, то я должен сказать об этом его матери, потому что несу за это ответственность.

Паисий Святогорец (http://azbyka.ru/otechnik/Paisij_Svjatogorets/dukhovnoe-probuzhdenie-slova-tom2/2_3)
Духовное пробуждение

stardok
19.07.2016, 22:43
Будем готовиться к жизни иной

- Геронда, один юноша исчез, оставив своим родителям записку, что хочет покончить с собой, потому что он некрасив, а виноваты в этом они...

- Люди не постигли еще глубочайшего смысла жизни. Они не верят в жизнь иную. Все их мучения начинаются с этого. "Я несправедливо обижен, - говорит человек, - другие радуются, а я нет". Люди недовольны тем, что имеют, подмешивается эгоизм, и они мучаются. Бог любит всех людей. Каждому человеку Он дал то, что ему полезно: рост ли, отвагу ли, красоту или что-то еще. Он дал человеку то, что может помочь ему спастись, если он употребит это с пользой. Однако мир терзается: "Почему я такой, а он такой?". Но ведь у тебя есть одно, а у него другое. Один Христа ради юродивый румын, подвизавшийся на Святой Горе, рассказал кому-то из терзавших себя подобными помыслами такую историю: "Увидела лягушка буйвола и сказала: "Я тоже хочу стать буйволом!". Дулась, дулась и под конец лопнула. Ведь Бог-то кого лягушкой сделал, а кого буйволом. А лягушка чего учудила: захотела стать буйволом! Ну и лопнула!". Пусть каждый радуется тому, каким сделал его Творец.

Как только человек использует данную ему благоприятную возможность уверовать в Бога и в будущую вечную жизнь, то есть, когда он постигнет глубочайший смысл жизни и, покаявшись, перестроит ее, так сразу же придут божественное утешение с Благодатью Божией, и Благодать изменит его, изгоняя и все его наследственные недостатки. Многие покаявшиеся грешники смиренно подъяли любочестный подвиг, прияли Благодать, стали святыми, и сейчас мы с благоговением поклоняемся им и просим их молитв. А прежде они имели немало страстей, в том числе и наследственных. К примеру, преподобный Моисей Мурин. Будучи кровожаднейшим разбойником с наследственной злобой, он, едва лишь уверовал в Бога, сразу покаялся, стал подвизаться, все страсти его покинули, а Благодать Божия посетила. Он даже удостоился приятия пророческого дара, а чуткостью превзошел и самого Арсения Великого, который происходил из великосветского римского семейства, имел наследственные добродетели и обладал большой внешней ученостью.

- То есть, Геронда, в чем конкретно заключается смысл этой жизни?

- В чем? В том, чтобы подготовить себя для нашего Отечества, для неба, для рая. Суть в том, чтобы человек уловил этот глубочайший смысл жизни, иже есть спасение души. Веруя в Бога и будущую жизнь, человек понимает, что эта временная жизнь суетна, и готовит свой загранпаспорт для жизни иной. Мы забываем о том, что всем нам предстоит уйти. Корней здесь мы не пустим. Этот век не для того, чтобы прожить его припеваючи, а для того, чтобы сдать экзамены и перейти в иную жизнь. Поэтому перед нами должна стоять следующая цель: приготовиться так, чтобы, когда Бог призовет нас, уйти со спокойной совестью, воспарить ко Христу и быть с Ним всегда. Когда Христос благословил пять хлебов и насытил столько тысяч людей, народ тут же сказал: "Царь бы из Него вышел что надо!". Съели пять хлебов и две рыбы и воодушевились. Однако Христос сказал им не заботиться о сей пище, потому что здесь мы не останемся. В этой жизни каждый из нас подвергается испытаниям: соответствует ли он тому, чего требует Бог.

- Геронда, что человек должен всегда иметь в своем уме для того, чтобы творить волю Божию?

- Он должен иметь свой ум в Боге, думать о том, ради чего он вступил в эту жизнь. Мы пришли сюда не для того, чтобы заниматься всем на свете и устраиваться по теплым местечкам. Мы пришли, чтобы подготовиться к жизни иной. Итак, наш ум должен непрестанно находиться там, в будущей жизни, и в том, что способно помочь нам ее достичь. С любочестием относясь ко всему, любочестно и смиренно подвизаясь, человек понимает смысл жизни духовной. Духовная жизнь есть безудержная отвага, духовный пир. Знаете, что такое пир? Познайте глубочайший смысл монашества, стяжите духовное благородство, святоотеческую чуткость. А глубочайший смысл жизни (не монашеский, а вообще) обязаны уяснить все люди. Если бы они это сделали, то совсем бы исчезли мелочные придирки, грызня и прочие проявления самости. Раз есть божественное воздаяние, то будем думать о том, как заработать маленько "денежек" для будущей жизни, а не о том, как в жизни этой держаться с достоинством и принимать человеческую славу от других.

Когда человек движется в плоскости действительной жизни, он всему радуется. Тому, что живет. Тому, что предстоит умереть. Не потому радуется, что он устал от жизни, нет, он радуется тому, что умрет и пойдет ко Христу.

- Геронда, он радуется оттого, что не противится тому, что попускает Бог?

- Он радуется, видя, что эта жизнь преходяща, а жизнь иная - вечна. Он не устал от жизни, но, думая: "Что нас ожидает, разве мы не уйдем?", он готовится идти туда, понимая, что в этом его предназначение, смысл жизни.

***

Мы должны осознать добро необходимостью

Человек должен осознать добро необходимостью, иначе он будет мучиться. И сказать, что не все могут осознать добро необходимостью, было бы неправдой. Я такого мнения оправдать не могу. Добро в состоянии осознать необходимостью даже пятилетний ребенок. Скажем, у какого-то малыша поднялась температура. Родители зовут врача, тот говорит: "Держите ребенка крепко" и - раз! - делает ему укол. После этого малыш, едва завидев врача, пускается в рев и убегает. Но если ему сначала скажут: "Послушай-ка, ты болен, у тебя температура. Ты не можешь ни в школу пойти, ни играть. Другие-то дети вон играют. А если ты дашь врачу чуть-чуть тебя уколоть, то температура спадет и потом ты тоже сможешь пойти играть", то ребеночек тут же зажмурит глазки и сам протянет врачу свою ручку для укола. Я хочу сказать, что если уж малыш может осознать добро необходимостью, то насколько более это доступно человеку взрослому.

С того момента, как человек поймет, что правильно, а что нет, - все, вопрос закрыт. Предположим, я вам говорю: "Я вышвырну вас из окна". Что это значит, вы понимаете. Даже умственно отсталый понимает, что если он выпадет из окна верхнего этажа, то переломает себе ноги. Он понимает, что такое обрыв и что такое ровное место, что такое хорошо и что такое плохо. Человек взрослый, читавший святых отцов, Евангелие, знает, что правильно и что нет. С этого момента надо себя переключать. Но часто, когда говоришь некоторым особам: "Почему ты это делаешь? Разве ты не понимаешь, что это неправильно?" - они начинают: "Вот, к несчастью, я такая. А почему я такая? Ведь и раньше я была такая…" - "Да оставь ты, какая ты была раньше! Сейчас, когда я тебе это говорю, что ты делаешь, чтобы исправиться?". Если у них не соображает голова, то это другое дело, тогда у них есть оправдание. Но только младенец схватит вместо карамельки уголек по той причине, что у него не соображает голова.

- Геронда, ваша мать была очень чутким человеком, любила вас. Как же она с самых пеленок воспитывала вас в строгости?

- С младых ногтей человек может помочь себе в том, чтобы постичь глубочайший смысл жизни и радоваться по-настоящему. Когда я был маленьким и бегал с ребятами наперегонки, то оставлял их позади. Они не давали мне бегать, прогоняли меня, дразнили "эмигрантиком", беженцем. Я приходил к маме в слезах. "Что ты плачешь?" - спрашивала меня она. "Мне ребята не дают с ними бегать", - отвечал я ей. "Тебе хочется побегать? Вот двор, бегай. Почему ты хочешь бегать на улице? Чтобы на тебя смотрели и говорили "молодец"? В этом есть гордость". В другой раз мне хотелось играть в мяч, а ребята опять меня прогоняли. Я снова плакал и шел к маме. "Что случилось, что ты опять плачешь?" - спрашивала меня она. "Ребята не дают мне играть в мяч!" - говорил я. "Двор у нас большой, мячик у тебя есть, играй здесь. Что, хочешь, чтобы на тебя смотрели и любовались? В этом есть гордость". И тогда я подумал: мама права. И потихоньку мне расхотелось и бегать, и играть в мячик, чтобы меня видели, потому что я понял, что в этом есть гордость. "И правда, - думал я, - какая же все это чепуха! Мама права". И после, видя, как другие дети носятся, бьют по мячу и хвалятся этим, я не очень переживал. Я смеялся и говорил: "Ну чего вытворяют?" - а сам был тогда маленьким - в третий класс начальной школы ходил. Потом я жил естественной жизнью. И сейчас, если меня спросят. "Что выберешь: подняться в августе месяце босиком по колючкам на вершину Афона или же поехать на какое-нибудь торжество, где тебя облачат в мантию и осыпят почестями?" - то я скажу, что предпочитаю босиком подняться на Афон. Не от смирения, а от того, что мне это по душе.

Люди, имеющие гордость, в детстве не получили помощи в семье. Мирское мышление человека мучает. Если кто-то запустит себя в этом отношении, если родители не помогут своим детям, когда те еще маленькие, то после это станет уже состоянием. Одно дело - это маленько похвалить ребенка, чтобы он не падал духом, другое - раздувать его эгоизм. Скажем, ребенок спутался, читая стишок, и теперь унывает. Его мама, видя это, говорит ему. "Ну все, все. Хорошо прочитал". Однако если он прочитал стихотворение хорошо, и мать начинает нахваливать его перед другими: "Ну какой же ты молодец! Ты прочитал лучше всех детей! Мой ребенок лучше всех!" - то это плохо. Так родители часто культивируют в детях гордость. Или, к примеру, ребенок наозорничал в школе, и его за это отчехвостил учитель. Он приходит домой и жалуется отцу: "Учитель несправедливо меня отругал". Если отец и мать встают на сторону ребенка и к тому же в его присутствии говорят про учителя: "Я вот ему покажу! Да как он смел, да моего ребенка!". - то ребенок потом считает свое озорство правильным, а в итоге мучается из-за пустяшных вещей. Основа всему в том, чтобы дитя кое-что поняло еще в родительском доме. Если человек с юных лет усваивает глубочайший смысл жизни, то потом все идет как нужно. В противном случае он получает удовольствие от тленного, от человеческих похвал, которые в действительности не приносят ему покоя, и остается тленным человеком.

Паисий Святогорец
Духовное пробуждение

stardok
22.10.2016, 09:52
О совести

Благий Бог даровал первозданным людям совесть - первый божественный закон. Бог глубоко начертал совесть в человеческих сердцах, и с тех пор каждый наследует совесть от родителей. Если человек в чем-то поступает неправильно, то совесть, работая у него внутри, обличает и ведет его к покаянию. Однако должно заниматься правильным духовным деланием и испытывать свою совесть, чтобы всегда быть способным слышать ее глас. Не испытывая свою совесть, человек не получит пользы ни от чтения духовных книг, ни от советов святых Старцев. И даже заповедей Божиих он, не испытывая своей совести, сохранить не сможет.
- Геронда, а можно ли совсем не видеть своего реального духовного состояния и не замечать того, что ты сбился с пути?
- Если человек не следит за своей совестью и не очищает ее, то постепенно его совесть покрывается слоем накипи, и он становится бесчувственным. Он грешит, и при этом у него словно не происходит ничего особенного.
- Геронда, расскажите нам, пожалуйста, о том, как необходимо заботиться, печься о совести.
- Чтобы быть уверенным в том, действительно ли мы поступаем по голосу своей совести, должно следить за собой и открывать себя своему духовнику. Ведь можно, попирая свою совесть, считать, что у тебя все в порядке. Или же, исказив свою совесть, человек может считать совершенное им преступление благодеянием. Возможно и такое: человеку вредит то, что он сделал свою совесть чрезмерно чувствительной.
- Геронда, я внутренне осуждаю других и не контролирую себя в этом. Может быть, все происходит от того, что я стала бесчувственной?
- Необходимо многое внимание. Ведь, совершая грех в первый раз, человек чувствует некое [внутреннее] обличение, переживает. Сделав тот же грех повторно, он испытывает меньшее обличение, и если он невнимателен и продолжает грешить, то его совесть очерствевает.

...

- Геронда, а может ли человек замечать за собой малозначащие проступки и при этом не видеть грубых грехов?
- Да как же не может! Мой знакомый духовник рассказывал такой случай. Одна женщина, придя к нему на исповедь, безутешно рыдала и повторяла одну и ту же фразу: "Я не хотела ее убивать!" - "Послушай, - стал успокаивать ее духовник, - если у тебя есть покаяние, то у Бога есть прощение греха. Ведь Он же простил покаявшегося Давида"[71]. - "Да, да, но я этого не хотела!" - повторяла она. "Как же ты ее убила?" - осторожно спросил духовник. "А вот как: я вытирала пыль, нечаянно махнула тряпкой и убила ее! Но я не хотела убивать эту муху!" А помимо всего прочего, эта особа изменяла мужу, бросила детей, развалила семью и жила неизвестно где, но обо всем этом рассказывала как о ничего не значащих пустяках. "За все это полагается епитимья", - сказал духовник, когда услышал о ее "подвигах". "И почему же это она за "все это" полагается?" - возразила она ему. Ну скажите, чем можно помочь такому человеку?

...

Искаженная совесть
- Геронда, Вы часто говорите, что человек должен быть внимателен, чтобы не испортить, не исказить свою совесть. Каким образом совесть становится искаженной?
- Успокаивая свой помысл, человек попирает свою совесть. Успокаивая свой помысл длительное время, человек устраивает себе другую - свою собственную совесть, совесть, сшитую на свой аршин, то есть совесть искаженную. Однако в этом случае человек лишается внутреннего покоя, поскольку искаженная, испорченная совесть внутреннего покоя принести не может. Ведь человек, допустивший какую-то погрешность, не находит себе покоя, даже если кто-то делает вид, что не заметил его погрешности или успокаивает его: "Ты не виноват, не волнуйся". Некоторые из тех, кто становится последователями разных гуру и занимается подобными вещами, поняв, что с ними происходит что-то неладное, приходят ко мне за советом. Но, когда, желая им помочь, я начинаю что-то объяснять, они упираются и стоят на своем: "Нет, в нашей вере все правильно". - "Слушай-ка, - отвечаю я, - но раз у вас "все правильно" и раз это "правильное" приносит тебе покой, то зачем ты приходишь ко мне со своими вопросами?" Вот так эти люди, не находя внутреннего покоя во лжи, все равно настаивают на своем и стараются где только можно "урвать" хоть сколько-нибудь ложного покоя. Однако истинного покоя они не находят.
- Геронда, а может ли человек всю жизнь прожить с искаженной совестью?
- Если верит своему помыслу, то может.
- А как он может исправить свою искаженную со весть?
- Он может ее исправить, если мыслит смиренно, не доверяет своему помыслу и обсуждает его с духовником.
- А может ли, Геронда, человек исказить свою совесть, оттого что он [чрезмерно] чувствителен?
- Раз он исказил свою совесть, то это значит, что, скорее всего, его чувствительность никуда не годится. Ведь испорченное повлечет за собой испорченное. Некоторые говорят: "Я человек чуткий", но с людьми при этом обращаются варварски и без причины на них набрасываются.
- Геронда, у людей, которые занимаются самооправданием, совесть покрылась "накипью"?
- Тот, кто занимается самооправданием, все же не лишен и внутреннего обличения [голоса совести], не бесчувственен. А раз человек не бесчувственен, то ему становится больно за свой греховный проступок, и потом к нему приходит божественное утешение. Но тот, кто исказил свою совесть, доходит до бесчувствия. Такой человек хвалится преступлением, которое совершил. Мне приходилось видеть людей, которые рассказывали о совершенных ими преступлениях так, словно хвалились подвигами. Ведь если кто-то изощрит свою искаженную совесть, то это уже не просто очерствение, это кое-что похлеще.

...

- А когда человек, рассказывая о каком-то событии, его немного преувеличивает...
- Да, немножко поливает его соусом!..
- Он делает это от тщеславия?
- Ну от чего же еще? Человек говорит о чем-то с преувеличением от тщеславия, от эгоизма.
- А что поможет такому человеку исправиться?
- Он должен прекратить врать. Он должен знать, что ложь, даже имея смягчающие вину обстоятельства, не прекращает быть половиной греха.
- Геронда, а может ли происходить следующее: нам дают что-то, протягивая руку помощи, а мы считаем, что нам дали это, потому что мы были этого достойны?
- Смотри, если я скажу тебе: "Ты, сестра, можешь достичь меры своей святой!", то, услышав эти слова, ты можешь ненадолго расплыться в глупой улыбке, однако внутреннего покоя иметь не будешь. Ложное не приносит человеку покоя. Как не имеет в себе покоя и тот несправедливый человек, который, обижая других, говорит: "Это мое". Посмотри, турки взяли Константинополь уже столько лет назад, однако, глядя на приезжающих в Константинополь греков, турки чувствуют, что захватили чужое, и смотрят так, словно вернулся хозяин! А ведь они турки, и прошло уже столько лет!

...

Для человека нет ничего важнее, чем спокойная совесть. Если твоя совесть не обличает тебя в том, что ты мог сделать что-то еще и не сделал, то это великое дело. В этом случае человек имеет постоянную внутреннюю радость и вся его жизнь - торжество, праздник. Эта внутренняя радость дает человеку духовную силу.
- Геронда, а как понять, что наши действия благоугодны Богу?
- У человека есть внутреннее извещение.
- Собственного внутреннего извещения достаточно или необходимы также свидетельства других?
- Я веду речь о человеке, совесть которого не испорчена, а не о том, кто свою совесть исказил. Неиспорченная совесть дает неложное извещение. В этом случае человек чувствует уверенность, надежду и со смирением говорит: "Я не гожусь для Рая, я заслужил вечную муку, однако верую в то, что любовь и милость Божия меня не оставят". Он чувствует это, потому что подвизается, он не сидит сложа руки, успокаивая при этом свой помысл словами: "Бог меня спасет".
Совесть - это страшное дело! Нет более жгучего пламени, нет большей адской муки, чем жжение совести. Угрызения совести - это самый страшный и самый мучительный для человека червь. Те, кто находится в аду, будут вечно мучиться, потому что их будет терзать мысль о том, что они потеряли райские блага за те недолгие годы, которые прожили на земле, хотя и эти земные годы были полны угрызениями совести и внутренним удушьем. Кроме этого, страсти людей, находящихся в адской муке, не будут находить себе удовлетворения, и это будет для них еще одним мучением.
- Геронда, а каким образом монах может на практике переживать "мученичество" совести?
- "Мученичество" совести предназначено не только для монахов, оно - для всех людей, а монахи, кроме того, мучаются и сладкой мукой подвижничества. Однако, в сущности, для человека, который подвизается правильно, "мученичества" совести не существует. Ведь чем большую духовную боль испытывает человек, то есть чем ему больнее - либо за свою скверну, либо оттого что он соучаствует в Страданиях Господа, - тем большим божественным утешением ему воздается. Если совесть человека спокойна, то, даже имея скорби, расстройства и тому подобное, человек чувствует в себе божественное утешение.

Паисий Святогорец
Духовная борьба


Об одном чуде старца Паисия (http://www.pravoslavie.ru/76554.html)

stardok
26.10.2016, 09:28
Ха! Думаешь, что твою убогую тему, в которой ты постишь портянки, кто-то читать будет? Таки нет! Они бы и прочитали, если бы ты наши посты оттуда не убрал, а так ушла тема в небытие

- Геронда, одна из младших сестер спросила меня: "А будучи новоначальным монахом, Старец не имел падений в своей борьбе? У него не было никакого помысла "слева"? Он никогда не впадал в осуждение?"
- Когда в моей борьбе происходило что-то подобное или когда меня ругали, то я не давал всему этому "беспошлинных прав".
- Геронда, что значит "беспошлинные права"?
- Давать своим ошибкам, прегрешениям "беспошлинные права" — это значит относиться к ним с равнодушием. То есть стараться, чтобы осознание ошибки не касалось души, а "пролетало" мимо нее. Если земля окаменеет, сделается жесткой, то, сколько бы дождя на нее ни лилось, она не впитывает в себя воду. То же самое происходит и с человеком, который дает своим ошибкам и прегрешениям "беспошлинные права". Нива сердца такого человека ожесточается от равнодушия, и что бы ему ни сказали, что бы с ним ни случилось, его это не трогает, то есть он не чувствует своей вины и не кается. Когда я [будучи еще новоначальным] узнавал, что кто-то назвал меня, к примеру, лицемером, я не говорил: "Да чтоб ему пусто было, раз он говорит такие вещи", но старался найти причину, побудившую его так про меня сказать. "Что-то здесь неладно, — говорил я, — этот человек не виноват, это сам я был в чем-то невнимателен, дал ему повод, и он неправильно истолковал мое поведение. Ни с того ни с сего сказать такое он не мог. Если бы я был внимателен и вел себя разумно, он не истолковал бы мое поведение так превратно. Я навредил своему ближнему и дам за это ответ Богу". И сразу же я старался найти, в чем моя ошибка, и исправить ее. То есть я не исследовал, почему человек сказал про меня такое: от ревности ли, от зависти или потому, что понял превратно услышанное от других. Этот вопрос меня не занимал. И сейчас во всех [подобных] случаях я поступаю таким же образом. Если, к примеру, кто-то скажет мне жесткое слово, я не могу даже уснуть. И если дело действительно обстоит так, как он говорит, то я огорчусь и постараюсь себя исправить. Но даже если дело обстоит и не так, как подумал и сказал этот человек, то я все равно огорчусь, буду думать о том, что я в чем-то виноват, потому что был невнимателен и соблазнил моего ближнего. Я не валю всю вину на ближнего: я задумываюсь о том, как будет судить мои действия Бог, а не то, какими они покажутся людям.
Если человек не будет исследовать происходящее подобным образом, то ему ничто не принесет пользу. Часто говорят: "Такой-то человек потерял контроль над собой". Знаете, когда человек теряет над собой контроль? Когда он за собой не следит. Если у человека не все в порядке с головой, и поэтому он не контролирует себя, то у него есть смягчающие вину обстоятельства. Однако смягчающих вину обстоятельств нет у того, кто, не имея никаких проблем с головой, не контролирует свои действия, поскольку не следит за собой.

- Геронда, что лучше: когда человек замечает свои недостатки сам или же когда ему говорят о них другие?
- Хорошо, если человек находит свои недостатки сам, однако и в том случае, когда о них говорят другие, ему тоже не следует возражать. Надо принимать обличение от других с радостью. Ведь можно видеть себя таким, каким тебе хочется себя видеть, а не таким, каков ты в действительности.
- Геронда, другие, со стороны, видят меня лучше, чем я вижу себя сама?
- Захотев, можно увидеть себя лучше, чем видят нас наши ближние. То есть самому человеку удобнее выявить свою реакцию на что-то, какую-то ошибку и определить их причины, тогда как сторонний наблюдатель приходит к заключению о своем ближнем на основании собственных предположений.
- Геронда, а может ли человек, стараясь увидеть себя таким, каков он есть, этого не добиться?
- Да. Если в старании человека присутствует гордость, то увидеть себя таким, каков он есть в действительности, он не сможет.

Паисий Святогорец
Духовная борьба

stardok
27.11.2016, 23:21
Сергий Старокадомский, священник
- Кстати, вот сейчас начинается пост, и начнутся опять вопросы: "А как проводить пост"? И у меня есть стандартный такой вот ответ, всем советую: выключите на пост телевизор. И вот...

Владимир Емельянов
- А что советовать людям, которые вообще не смотрят, у которых его нет?

Сергий Старокадомский, священник
- Выключайте, выключайте, эти...

Алексей Пичугин
- Интернет?

Сергий Старокадомский, священник
- Выключайте, по крайней мере, новостную часть интернета. Понимаете, какая штука... Сразу после этого человек говорит: "Да что Вы, я сериалы не смотрю, я смотрю только новости". Так новости являются самым ужасным, знаете, почему? Потому что, когда я смотрю новости, я прежде всего вижу страдания человека. И при этом я могу спокойно есть свой ужин. Если, вдруг, я услышу там, по телевизору, или по радио, что, вот то, что там происходит, то, о чём там говорят, происходит с моими близкими, я смогу есть свой ужин? Нет, я не смогу. Почему? Потому что мои близкие для меня существуют. А те люди, про которых говорят в новостях, для меня не существуют. Я не хочу, чтобы они для меня существовали. Но ведь если они друзья моего друга, если они друзья моего друга, то значит, со мной что-то не так. Нет, если я смотрю новости, от этого моё сердце плачет, то тогда, конечно, мы исполняем заповедь блаженства, когда Господь говорит: "Блаженны плачущие".

Владимир Емельянов
- Пускай мы, давайте, будем плакать, всё-таки, по другим поводам, а не от увиденного в новостях...

Сергий Старокадомский, священник
- Если мы смотрим новости и не плачем, то лучше их вообще не смотреть.

Владимир Емельянов
- Я могу честно сказать, я новости не смотрю, я их читаю, потому что, ну, по разным причинам, тем не менее, я постараюсь прислушаться на время поста к Вашему совету, и, может быть, действительно, попробовать отказаться от новостной ленты, почему бы и нет, но, с другой стороны, это неотъемлемая часть моей профессии, понимаете, я должен быть в курсе событий...

Сергий Старокадомский, священник
- Понимаете, если человеческое страдание не сокрушает Ваше сердце, то это значит, что в сердце что-то не так.

Владимир Емельянов
- Это значит то, что оно мертвое... Я совершенно, я согласен целиком и полностью с Вами, я никоим образом ...

Сергий Старокадомский, священник
- Это значит, что вот тот вот призыв о дружбе, этот призыв о дружбе я не слышал...

Полностью (http://radiovera.ru/druzhba-v-evangelii-svetlyiy-vecher-s-o-sergiem-starokadomskim-23-11-2016.html)

stardok
24.08.2017, 00:00
- Геронда, каждый день я говорю: "С завтрашнего дня начну молиться и исправляться", но всё остаётся по-прежнему.

- Поставляй впереди Бога, говори так: "Силой Божией я буду стараться исправиться", тогда Бог поможет. То, что ты хочешь исправиться, означает, что принимаешь помощь. Просишь у Бога помощи - и Он призирает на тебя. Делаешь то немногое, что можешь сделать, и так идёшь вперёд. Кто из людей, видя, как маленький ребёнок своими ручками старается сдвинуть с места большой камень, не подбежит к нему, чтобы помочь? Так и Бог, видя твоё небольшое усилие, поможет тебе победить.

Некоторые, хотя сами не прилагают никаких усилий к исправлению, говорят. "Христе мой, во мне есть такие-то страсти. Ты можешь меня от них избавить. Избавь меня от них!" Как тут Бог сможет помочь? Чтобы Бог помог, нужно, чтобы сам человек постарался. Есть некоторые вещи, которые должен сделать сам человек, чтобы потом Бог послал Свою помощь. Не бывает так, чтобы человек получил помощь, если он сам не желает себе помочь.

Иногда мы пытаемся стяжать благодать и дары Божий каким-то магическим способом. Думаем, что без борьбы приобретём какую-нибудь добродетель и даже станем святыми. Но, чтобы Бог что-то дал, мы должны поусердствовать. Как Бог нам может что-то дать без нашего труда? В тропаре как: сказано? "Пустыни бесплодное возделал еси" (Из тропаря преподобному, ин тропарь, глас 8-й). Бог даёт дождь, размягчает землю, но мы должны "обрабатывать" своё поле. Земля готова, но нужно пустить лемех по полю и его засеять. И тогда что посеем - то и пожнем Если не пахать, то как сеять? А если не посеем, то что будем жать?

Поэтому не надо спрашивать, что Бог может сделать, но надо себя спрашивать, что я могу сделать. В банке у Христа проценты очень высокие. Но если у нас нет счёта в этом банке, то как нам получить оттуда деньги?

Паисий Святогорец
Страсти и добродетели


Мф., XXIII, 29-39

29 Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что строите гробницы пророкам и украшаете памятники праведников,
30 и говорите: если бы мы были во дни отцов наших, то не были бы сообщниками их в пролитии крови пророков;
31 таким образом вы сами против себя свидетельствуете, что вы сыновья тех, которые избили пророков;
32 дополняйте же меру отцов ваших.
33 Змии, порождения ехиднины! как убежите вы от осуждения в геенну?
34 Посему, вот, Я посылаю к вам пророков, и мудрых, и книжников; и вы иных убьете и распнете, а иных будете бить в синагогах ваших и гнать из города в город;
35 да придет на вас вся кровь праведная, пролитая на земле, от крови Авеля праведного до крови Захарии, сына Варахиина, которого вы убили между храмом и жертвенником.
36 Истинно говорю вам, что всё сие придет на род сей.
37 Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели!
38 Се, оставляется вам дом ваш пуст.
39 Ибо сказываю вам: не увидите Меня отныне, доколе не воскликнете: благословен Грядый во имя Господне!

Комментирует протоиерей Павел Великанов. (http://radiovera.ru/rv_gospel/object-43-8)

Не так много в Евангелии мест, где Христос Спаситель говорит очень жёстко и категорично. Слышать такие слова – страшно. Они словно отточенный как бритва скальпель хирурга, одним движением отсекающий больную, мертвую ткань от всё ещё здоровой и живой. Завершающие слова обличения, из которых и состоит сегодняшнее чтение, напоминают фарисеям истории пророков – которых гнали и убивали их современники – а уже их дети возводили убитым пророкам богатые памятники. Может показаться, что в словах Христа – когда Он называет иудеев змеями и дитёнышами ехидны – сквозит агрессия и ненависть. Но это не так: это действительно крик, крик Божественный, но не от злобы, а от боли, от боли любви – преданной, затоптанной, оплёванной.

Как же могло так случиться, что избранный Самим Богом народ оказался столь непригодным? Почему целый народ, центром жизни которого была религиозность, вдруг на поверку оказался религиозно пустым – при всем обилии внешнего благочестия? Насколько мы, русские, православные, застрахованы от такой же перспективы?

Но ведь общее отпадение складывается всякий раз из личных предательств каждого. И что значит – предать Бога? Ведь предательство – это всегда «передача» тому, для кого это не предназначалось. Предаёт муж свою жену, когда отдаёт другой женщине то, что не для неё предназначалось. Предаёт школьник своего друга, когда рассказывает одноклассникам доверенные ему секреты. Предаёт сотрудник фирмы, если разглашает конкурентам строго конфиденциальную информацию. Но что можно «передать» в случае «предательства» Бога? И кому передать?

Самое главное и ценное, что есть у каждого из нас несомненно – это мы сами. Каждый из нас – это целая вселенная, микрокосмос. Всё великое, совершенное за историю человеческого рода – и славное, и жуткое – было сделано не какими-то инопланетянами, но совершенно такими же, как и мы, обычными людьми. Внутри каждого из нас – огромный, неисчислимый потенциал. Куда его направить, или «заморозить», или вообще разрушить – выбор только самого человека. Здесь Бог оказывается совершенно бессилен: Он не может «подменить» наш выбор Своим, Ему бесконечно важны наши свобода и произволение. Он вручил нам огромный капитал – и дал определённые наставления, заповеди – как им лучше всего было бы распорядиться. И дальше – Он не вмешивается как назойливая мамаша, Он отходит и предоставляет полную свободу действовать нам уже самостоятельно. Учиться на ошибках, радоваться удачам, жить предвкушениями побед. Это и есть – наша жизнь, со своими взлётами и падениями.

Так вот предаём Бога мы тогда, когда отказываем Ему быть нашим Отцом, когда мы хищнически присваиваем себе то, что никогда нам и не принадлежало, когда себя, а не Его, Бога, полагаем центром мироздания. Чтобы понять, предаём ли мы Бога или нет, надо чаще задавать себе вопрос: я служу – Богу, семье, людям – или я использую – Бога, семью, других людей?

Научи же нас, Господи, не предавать Тебя – но дорожить и приумножать тот самый главный дар, который Ты однажды дал каждому из нас – дар служить Тебе и людям!

stardok
27.09.2017, 10:33
Гордость- опора страстей

- Когда человек подвизается много лет и не чувствует никакого прогресса, что это означает?
- Если мы не видим преуспеяния в подвиге- значит у нас нет трезвения или Бог не попускает нам идти дальше, дабы мы не возгордились и не повредили себе.
- Геронда, мне кажется, что я с каждым днём становлюсь всё хуже и хуже, что же со мной будет?
- В духовной жизни есть три этапа. На первом этапе Бог даёт человеку конфеты и шоколад, потому что видит слабость души и её потребность в утешении. На втором-понемногу отнимает Свою благодать в воспитательных целях, чтобы человек осознал, что без Божией помощи он не может сделать даже самого малого. Так в человеке рождается смирение и он чувствует необходимость во всём прибегать к Богу. Третий этап - это постоянное ровное хорошее духовное состояние. Ты находишься между вторым и третьим этапами: немного проходишь вперёд, потом забываешь свою немощь, Христос отнимает благодать, ты остаёшься ни с чем, снова начинаешь ощущать свою немощь и приходишь в себя. Если бы ты мне сказала, что чем дальше продвигаешься, тем лучше становишься, то это бы меня напугало- значит в тебе сидит гордость. Но теперь, когда ты говоришь, что сама себе кажешься всё хуже и хуже, то я радуюсь, потому что вижу, что у тебя всё хорошо. Не бойся: чем дальше чело*век продвигается вперёд, тем отчётливее видит свои недостатки и несовершенство, а это - прогресс.
- Геронда, может так быть, что Бог меня не слышит, когда я прошу Его избавить меня от страсти?
- Что наш Бог - Ваал? (См.3 Цар.18,26) Бог слышит нас и помогает нам. Может, ты не чувствуешь Его помощи? Но тогда виноват в этом не Бог, а ты сама, потому что своей гордостью про*гоняешь Его помощь.
Если нет опасности, что Его помощь станет поводом к превозношению, то невозможно, чтобы Бог не помог. Благой Бог хочет, чтобы мы избавились от страстей, но если в нас есть гордость или предрасположенность к гордости, то Он не будет помогать, чтобы мы не подумали, что победили их своей силой.
Поэтому, когда мы от всего сердца просим Бога по*мочь нам избавиться от какой-либо страсти и не получаем помощи, тогда сразу должны понять, что за нашей страстью стоит другая, большая страсть - гордость. Поскольку мы не видим гордости, то Бог попускает оставаться той страсти, которую видим, например объядению, пустословию, гневу и т. д., для нашего смирения. Когда мы из-за частых падений возненавидим свои страсти, познаем свою немощь и смиримся, тогда получим помощь от Бога и начнём ступенька за ступенькой подниматься вверх по духовной лестнице.

Страсти искореняются легко, пока они "молоды"

- Геронда, вижу, что у меня много страстей.
- Да, страстей в тебе много, но и возраст у тебя молодой, и мужество есть, чтобы потрудиться и очистить свой сад от колючек и насадить лилии, гиацинты, розы, а потом смотреть на всё это и радоваться. Пока ты молодая, страсти у тебя, словно молодые побеги, искореняются легко. И бурьян, и колючка пока не выросли, легко выдёргиваются из земли, но когда наберут силу и огрубеют, то вырываются с трудом. И крапива, когда пускает первые листочки, мягкая на ощупь, как и базилик. Можно её спокойно взять в руки, потому что её побеги ещё молодые. Поэтому постарайся искоренить в себе страсти, пока ты молода, если оставить их расти дальше, то потом душу поработят различные похоти, и уже будет трудно от них избавиться.
Люди, которые в молодости не искореняют свои страсти, в старости очень страдают, потому что их страсти стареют вместе с ними и переходят в трудноизлечимую привычку. С возрастом человек начинает любить свои страсти, становится более снисходительным к себе, воля ослабевает, и бороться со страстями становится труднее. В молодости человек энергичен и, если он направит эту энергию на искоренение страстей, преуспеет.

Как избавиться от страстей

- Геронда, почему я постоянно страдаю от объедения?
- Потому что здесь у тебя слабое место. Диавол нападает на заставу, что послабее, другие - хорошо защищенные - он не трогает. "Если мне удастся захватить эту заставу, - говорит он, - то потом одну за одной захвачу и другие". Поэтому слабое место нужно хорошо укреплять.
- Видя свои страсти, я совершенно теряюсь.
- Не теряйся и не робей. Смело одну за другой побеждай свои страсти, начиная с самой главной. Полезно вначале особо не рассуждать, а брать и истреблять самые грубые, наиболее заметные. И когда начнут засыхать толстые корни главных страстей, то вместе с ними станут засыхать и более тонкие корешки. Следовательно, искореняя большую страсть, вместе с ней ты искореняешь и другие, поменьше
- Почему, геронда, хотя я постоянно решаю начать серьёзную борьбу со страстями, но так ничего и не делаю?
- Зачем ты берёшься за всё сразу? Страсти, как и добродетели, составляют единую цепь. Одна страсть следует за другой, и одна добродетель соединена с другой добродетелью, как вагоны в составе. Если ты станешь какое-то время бороться с одной страстью и взращивать в душе противоположную этой страсти добродетель, то в конце концов преуспеешь. И вместе с побеждённой страстью избавишься и от других страстей, и в тебе разовьются противоположные им добродетели. Скажем, ты завидуешь. Если ты будешь бороться против зависти, возделывать в себе любовь, доброту, то, победив зависть, одновременно освободишься от гнева, осуждения, злобы, печали.
- Геронда, а страсти или дурные привычки лучше отсекать сразу или избавляться от них постепенно?
- Лучше, если можешь, отсечь их сразу - иначе они будут расти. Здесь ждать не надо. Когда человек переходит ручей, особенно зимой, то старается перебежать на другой берег как можно быстрее, чтобы не замёрзнуть. Если перебежит быстро, то замёрзнуть не успеет. Кони, когда их привязывают, одним резким движением обрывают узду, так и при искушении - обрывать узду надо резко.
- Геронда, авва Исаак Сирин говорит "Бесстрастие не в том состоит, чтобы не ощущать страстей, но в том, чтобы не принимать их в себя". Может бесстрастный человек смущаться страстями?
- Может, но что бы диавол ему не подбрасывал, всё это сгорает в божественном огне, который в подвижнике воспламенился. Диавол не прекращает искушать человека, но, если человек не принимает вражеских внушений, тогда сердце его очищается и в нём поселяется Христос. Его сердце превращается в пещь, в "купину неопальную" (См. Исх. 3,2-3), и что бы потом ни попало в сердце - всё сгорает.

Лучше геройски погибнуть, чем быть побеждённым страстями

- Геронда, может ли только одна благодарность Богу подвигнуть нас на борьбу со страстями?
- Одной благодарности к Богу недостаточно, необходимо ещё благое произволение, признание собственной греховности и усердный подвиг.
- Память смертная помогает внутреннему деланию?
- Да, очень помогает. Если мы имеем смертную память с надеждой на Бога, то познаем суетность этого мира и получим духовную помощь. Поэтому нужно приводить на ум Суд Божий и не забывать, что нам предстоит дать ответ в своих нераскаянных грехах. "Что я делаю? Почему живу так нерадиво? Если я сейчас умру, то что со мной будет? Разве я заключил договор со смертью? Ведь умирают и большие и малые". Если я буду думать о том, что Бог вскоре может меня призвать к Себе, то грешить не буду.
Чтобы страсти умерли, мы должны думать о смерти, о будущем Суде и показать усердие ко Христу, Который много пострадал, чтобы нас искупить. Борьба со страстями - это постоянное сладкое мученичество за соблюдение заповедей ради любви Христовой. Лучше геройски погибнуть, чем быть побеждённым страстями и оскорбить Христа.
- Геронда, мне тяжело бороться.
- Занозу и то больно из пальца вытаскивать, а выдергивать из себя страсть намного больнее! Знай ещё, что когда человек старается отсечь какую-нибудь страсть, то искушение ставит на пути его препятствия, и человек страдает, как страдает бесноватый, когда его отчитывают, потому что в этот момент идёт борьба с Диаволом. Но потом бесноватый освобождается.
Очищение себя не происходит автоматически, без труда, нажатием кнопки. Страсти отсекаются не сразу, как ствол дерева не перепиливается одним движением Пилой работают долго, пока не пропилят весь ствол насквозь. Но и на этом работа не заканчивается. Чтобы бревно стало мебелью, сколько нужно труда! Сначала нужно бревно распилить на доски, затем их будет долго обрабатывать мастер, делая из них нужную мебель.
- А если я не понимаю, что этот труд необходим?
- Тогда останешься пнём и тебя бросят в огонь.

Нужно сажать, чтобы Бог возрастил

- Геронда, каждый день я говорю: "С завтрашнего дня начну молиться и исправляться", но всё остаётся по-прежнему.
- Поставляй впереди Бога, говори так: "Силой Божией я буду стараться исправиться", тогда Бог поможет. То, что ты хочешь исправиться, означает, что принимаешь помощь. Просишь у Бога помощи - и Он призирает на тебя. Делаешь то немногое, что можешь сделать, и так идёшь вперёд. Кто из людей, видя, как маленький ребёнок своими ручками старается сдвинуть с места большой камень, не подбежит к нему, чтобы помочь? Так и Бог, видя твоё небольшое усилие, поможет тебе победить.
Некоторые, хотя сами не прилагают никаких усилий к исправлению, говорят. "Христе мой, во мне есть такие-то страсти. Ты можешь меня от них избавить. Избавь меня от них!" Как тут Бог сможет помочь? Чтобы Бог помог, нужно, чтобы сам человек постарался. Есть некоторые вещи, которые должен сделать сам человек, чтобы потом Бог послал Свою помощь. Не бывает так, чтобы человек получил помощь, если он сам не желает себе помочь.
Иногда мы пытаемся стяжать благодать и дары Божий каким-то магическим способом Думаем, что без борьбы приобретём какую-нибудь добродетель и даже станем святыми. Но, чтобы Бог что-то дал, мы должны поусердствовать. Как Бог нам может что-то дать без нашего труда? В тропаре как: сказано? "Пустыни бесплодное возделал еси" (Из тропаря преподобному, ин тропарь, глас 8-й). Бог даёт дождь, размягчает землю, но мы должны "обрабатывать" своё поле. Земля готова, но нужно пустить лемех по полю и его засеять. И тогда что посеем - то и пожнем Если не пахать, то как сеять? А если не посеем, то что будем жать?
Поэтому не надо спрашивать, что Бог может сделать, но надо себя спрашивать, что я могу сделать. В банке у Христа проценты очень высокие. Но если у нас нет счёта в этом банке, то как нам получить оттуда деньги?

stardok
27.09.2017, 23:25
От себялюбия происходят все страсти

- Геронда, что такое себялюбие?
- Себялюбие - это исполнение прихотей своего ветхого человека, то есть любовь к своему ветхому человеку. И объедение, и эгоизм, и упрямство, и зависть своим происхождением обязаны себялюбию. Смотришь, один по себялюбию ищет для себя удобств и комфорта и не считается ни с кем Другой со схоластической точностью заботится о еде и о сне, только бы чего-нибудь не произошло с его драгоценным здоровьем Третий требует, чтобы с ним считались, ценили. Стоит его слегка в чём-то ущемить, сделать не так, как он хочет, сразу взвивается: "Почему со мной не считаются? Я им покажу". Да, страшная вещь себялюбие!
- Геронда, как может человек говорить: Тебе ради умерщвляемся весь день" (Пс.43.23)?
- Может так говорить, если приносит в жертву ради другого свои пожелания. Любое пожелание несёт на себе отпечаток человеческого "я", себялюбия. Если человек не рассуждает, нравится ли другому то, что нравится ему самому, и начинает требовать: "Хочу того, хочу сего" или "почему ты этого для меня не сделал, почему ты мне то-то не дал?" - такой человек в конце концов подпадает под власть диавола.
- Некоторые люди не могут успокоиться, когда что-то происходит не по их желанию.
- Да как же они успокоятся, когда в их пожелании сидит их "я"? Если в пожелании человека сидит его "я", то как там может быть Христос? Но когда нет "я", а есть единое, главное, то есть Христос, - значит есть всё. А когда Христа нет - значит нет ничего. Когда человек отбросит от себя своё "я", тогда Бог даёт ему всё чудесным образом.
- Геронда, когда Вы говорите нам, что нужно отбросить своё "я", я чувствую страх - а вдруг не выдержу.
- Ох, горе-то какое! Это всё равно что сказать: "Если я отброшу свои страсти, что у меня останется?" Ведь когда я говорю, что надо отбросить себя, то имею в виду отбросить свои страсти, совлечься своего ветхого человека. Для человека взрослого, который понимает что к чему, как-то не серьёзно говорить: "Не могу отказаться от своего «я»". Если бы тебе говорили: "Возьми лом и разбей эту стену", а ты кроме кисточки никогда ничего в руках не держала, то могла бы сказать: "Не могу". Но ведь для того, чтобы совлечься ветхого человека, нужна не физическая сила - нужно смирение.

Ешь невкусное и наслаждайся Христом.

Себялюбие - это и желание есть и отдыхать больше необходимого. По-хорошему, телу надо давать только то, что ему необходимо. Одно дело вожделение и другое нужда. Одно - желание наслаждений для тела, и другое -потребность в необходимом. Допустим, передо мной стоят два блюда, в каждом еда одинаковая по количеству витаминов, но в одном она вкуснее, чем в другом. Если предпочту более вкусную еду - это и будет себялюбие. Но если предпочту еду более вкусную, чтобы вызвать в себе аппетит, потому что из-за болезни страдаю отсутствием аппетита, то в этом будет рассуждение.
Тело, этот "злой мытарь", как говорит авва Макарий, может требовать больше, чем ему нужно, в зависимости от того, к чему привык организм. Если у человека желудок небольшой, то ему и поститься легче, а если нет, то он становится рабом своего желудка, потому что желудок нужно чем-то заполнять. Взять, к примеру, человека толстого: у него в животе целый склад, ему, по меньшей мере, пол-телёнка надо съесть, чтобы наесться, а потом ещё и выпить ведра два воды!
- А раньше, геронда, люди были физически крепче или они больше себя понуждали?
- Конечно, и физически были немного крепче, но и понуждали себя больше. Старец Хаджи-Георгий своим монахам каждый день давал немного мёда и орехов. А ведь все они были молодые, лет по пятнадцать, период активного роста, да духовно были взрослые! Сегодня люди следуют мирской логике: "Не надо детишкам поститься, чтобы не заболели, всего у них должно быть в достатке, нужно оберегать их от трудностей". Так и живут, бедолаги, требуя всё время котлет, но с этого им никакого толка.
Когда человек радуется, что не ест ради любви Христовой, тогда он по-настоящему питается. Если он ради любви Христовой предпочитает невкусное вкусному, тогда через невкусное наслаждается Христом.

Любовь к себе уничтожает любовь к ближнему

- Геронда, сегодня один старичок с трудом пытался подняться по ступенькам в храм, и никто ему не помог, хотя многие проходили мимо.
- И "священник... видев его, мимоиде... и левит... видев, мимоиде" (Лк.10,31-32). Правы они... Не знают... никогда не слышали Евангелие о добром самаряныне! Что сказать? Себя самих любим, а других нет. Любовь к себе уничтожает любовь к ближнему, поэтому так и поступаем. Но любящий себя живёт не по духу Евангелия. Если бы Христос думал о Себе, то сидел бы на Небе, не приходил бы на землю, не страдал, не распинался бы ради нашего спасения.
Сегодня почти во всех людях есть себялюбие, но нет духа жертвенности. Сегодня господствует дух: "лишь бы мне не было плохо". Знаете, как тяжело смотреть на окружающих! Недавно в больнице я был свидетелем такой ситуации: потребовалось поднять лежачего больного, чтобы перенести в другую палату; медбрат не двинулся с места, хотя это была его работа. "Не могу у меня болит поясница", - сказал он равнодушно! Да, видишь, человек бесчеловечный! А беременная медсестра вместе с другой взяли и перенесли его. О себе они не думали. А та и вовсе забыла о том, что она в положении, и кинулась на помощь! Знаете, как я радуюсь, глядя на человека, который, сам находясь в трудном положении, жертвует собой ради других! Очень радуюсь! Сердце ликует. Ощущаю родство с таким человеком, потому что он близок к Богу.

Другие пусть пропадут пропадом!

- Геронда, сегодня много людей ожидало Вас, а один молодой человек не стал ждать и вошёл без очереди.
- Да, вошёл и сказал: "Мне нужно тебя увидеть. Я был на Афоне, не нашёл тебя там и приехал сюда". "Хорошо, - говорю ему. - Ты не видишь, что другие люди ждут? Может, теперь всех бросить и заниматься тобой?" "Да, отче", - говорит. Представляешь? Люди стоят на лестнице, яблоку негде упасть, - больные, женщины с малыми детьми... а этот настаивает на своём. И был бы какой серьёзный вопрос, а то чушь какую-то нёс. Главное он, остальные пусть пропадут пропадом!
Бывает, приходят люди и говорят. "Сегодня, отче, молись только обо мне и ни о ком другом". Вот какие претензии! Ведь это всё равно что говорить: "На этом поезде поеду только я, чтобы никого другого в вагонах не было". Но ведь поезд так и так едет, почему бы и другим на нём не поехать?
- Геронда, как понять слова Христа: "Иже бо аще хощет душу свою спасти, погубит ю" (Мф.16,25)?
- Имеется в виду, чтобы человек "погубил" свою жизнь в хорошем смысле. Чтобы он не считался со своей жизнью, а жертвовал ею ради других. "Никтоже своего си да ищет, но еже ближняго кийждо" (1Кор.10,24), - говорит апостол Павел. В этом всё основание духовной жизни: забывать себя, в хорошем смысле, и обращаться к другому, участвовать в его боли и трудностях. Надо не искать способа, как бы избежать трудностей, но находить возможность помочь другому человеку, порадовать его.
- Геронда, а как понять, что нужно другому человеку, чтобы сделать для него это?
- Поставь себя на место другого, тогда поймёшь, что ему нужно. Если будешь сидеть в своей скорлупе, то не сможешь понять, что нужно другому человеку.
В наше время большинство думает о том, как сесть на место другого, а не как поставить себя на его место. Я иногда наблюдаю, как некоторые подходят к причастию, обгоняя других. Каждый из них думает: "У меня дела, я спешу" - и не думает: "А достоин ли я причаститься?" или "может, другой человек больше меня спешит?" Ничего подобного! Причащаются и спокойно уходят. А ведь даже если тебе не хватит Причастия, то ты должен радоваться, что оно досталось другому, а не тебе. А если у священника только одна частица, одна жемчужина, и найдётся больной человек, находящийся при смерти, которому нужно Причастие, ведь тебе нужно радоваться, что не ты причастишься, а он. Вот чего хочет от нас Христос. Вот так Христос и входит в сердце, наполняя человека радостью.

stardok
04.10.2017, 14:03
Мука самоуспокоения

- Геронда, у меня трудности с одной сестрой.
- Знаешь в чём дело? Многие люди видят, в чём другие их стесняют, и не видят того, в чём они стесняют других. У них требования только к другим, не к себе. Но логика духовной жизни в том, чтобы обращать внимание на то, в чём ты стесняешь других, а не на то, в чём стесняют тебя, стремиться к тому, что нужно другому, а не к тому, что нужно тебе. Разве мы пришли в эту жизнь отдыхать или для удобств и комфорта? В этот мир мы пришли не для того, чтобы весело провести время, а чтобы очистить себя и приготовиться к жизни другой.
Если мы думаем только о себе и делаем только то, что нам хочется, то потом начинаем хотеть, чтобы и другие думали о нас, служили нам, помогали... то есть, чтобы всегда было хорошо нам "Мне так хочется", - говорит один, "А мне по-другому", - говорит другой. Каждый стремится к тому, что нравится ему, но покоя не находит, потому что настоящий покой приходит тогда, когда человек думает не о себе, а о других.
Во время оккупации в 1941 году мы, спасаясь от немцев, которые разоряли деревни, жгли и убивали, ушли из Коницы в горы. В тот день, когда немцы вошли в Коницу, два моих брата с утра спустились с горы на равнину рыхлить кукурузу на огороде. Услышав, что при-шли немцы, я бросился к матери: "Мама, я сбегаю вниз предупрежу братьев". Она меня не пускала, потому что все ей говорили: "Те всё равно пропали, хоть этого не пускай, а то и его потеряешь". "Как бы не так", - подумал я. Нацепил солдатские башмаки и побежал вниз на огород. Впопыхах я не успел хорошо завязать ботинки, и, когда бежал через поле, которое недавно полили, они свалились у меня с ног и застряли в грязи. Я их бросил и побежал босиком вдоль реки, а там полно чертополоха. Около часа летом по жаре я бежал по колючей траве и не чувствовал никакой боли. Прибегаю на огород к братьям, кричу: "Немцы пришли, надо прятаться". И тут мы видим идущих вооружённых немецких солдат. "Продолжайте рыхлить, - говорю я братьям, - а я сделаю вид, что полю и прореживаю кукурузу". Немцы прошли мимо и даже ничего не сказали. Только потом я заметил, что мои ноги все в ранах от колючек, а до того момента я даже ничего не чувствовал. В том беге была радость! Радость самопожертвования. Разве мог я бросить своих братьев? А если бы с ними что-нибудь случилось? Да меня бы потом мучила совесть. Даже если бы у меня совести не было, всё равно я бы потом испытывал муку самоуспокоения.

Себялюбие лишает нас мира и радости

- Геронда, из-за чего во мне нет мирного духа постоянно?
- Ты не освободилась от своего "я", ты ещё узник своего ветхого человека. Постарайся умертвить своё "я", иначе оно уничтожит тебя. В ком живёт себялюбие, тот не может иметь покоя, душевного мира, потому что он внутренне несвободен. Такой человек всё делает, как черепаха, и движется, как черепаха. Черепаха может свободно высунуть голову? Большую часть времени она сидит в своём панцире.
- Теоретически, мне кажется, что я работаю над собой, но на деле...
- На деле тяжело. Вот тут-то и утесняется наш ветхий человек. Но если мы не будем с усердием и рассуждением утеснять нашего ветхого человека, то он пустит на воздух всё здание нашей духовной жизни.
- Геронда, а как выглядит ад?
- Расскажу тебе одну историю, которую я когда-то слышал. Как-то раз один простой человек попросил Бога показать ему рай и ад. И вот однажды ночью во сне этот человек услышал голос "Пойдём, я покажу тебе ад". Тогда он оказался в комнате. Посередине её стоял стол, за ним сидело много людей. На столе была кастрюля, полная еды. Но люди были голодны: они черпали длинными ложками из кастрюли, но не могли поднести ложки ко рту. Поэтому одни из них ворчали, другие кричали, третьи плакали... Потом он услышал тот же голос "Пойдём, теперь я покажу тебе рай". Тогда он оказался в другой комнате, где стоял такой же стол с кастрюлей, и также вокруг него сидели люди с длинными ложками. Однако все были сыты и веселы, потому что каждый из них, черпая из кастрюли еду, кормил своей ложкой другого. Теперь ты понимаешь, как можешь ещё в этой жизни ощутить рай?
Творящий добро радуется, потому что утешается Божественным утешением А делающий зло страдает, и земной рай превращает в земной ад Если в тебе есть любовь, доброта - ты ангел, и куда бы ни пошла и где бы ни находилась, вместе с собой несёшь рай. А если в тебе живут страсти, злоба - значит в тебе находится диавол, и куда бы ты ни пошла и где бы ни находилась, вместе с собой несёшь ад. Уже в этой жизни мы начинаем ощущать рай или ад.

stardok
08.07.2018, 16:18
«Утешайте люди моя»

Теперь поток спешивших к Старцу паломников изменил направление и вместо кельи Честного Креста тек в «Панагуду». Этот поток становился все более и более полным. Прежде места вокруг «Панагуды» были тихими и безлюдными. Теперь можно было видеть, как люди разного возраста и общественного положения спускаются и поднимаются по тропе, пересекающей большой луг под Кутлумушским монастырем. Движение паломников особенно усиливалось в час, когда приходил автобус. Большинство пассажиров с нетерпением спешили к келье Старца, чтобы попасть к нему первыми, спрашивая встречавшихся на пути: «Мы правильно идем к отцу Паисию?», «Старец у себя?», «У него много людей?».

Старец принимал людей целый день. Он выносил им угощение и жертвовал многими часами своего времени, чтобы выслушать их, чтобы взять на себя их крест, их боль, чтобы дать им совет, отругать, исцелить или даже просто развлечь. При этом он совсем не брал в расчет того, что сам еще не отдыхал после Всенощного бдения, что был голоден, что ему хотелось пить, что он был больным и уставшим. Однако особенно дорого общение с народом обходилось ему, потому что оно прерывало и уменьшало его молитву, от которой он не мог оторваться. Старец в буквальном смысле слова был палим желанием безмолвия и непрерываемого общения с Богом. Однако его чуткое и полное любви сердце не позволяло оставить без утешения тех, кто к нему приходил, — «труждающихся и обремененных».

Поэтому Старец с рассуждением постарался совместить служение людям и безмолвническую жизнь. Это удалось ему превосходно. Его благодатная прозорливость, позволявшая видеть как расположение приходивших к нему людей, так и степень серьезности их проблемы — часто еще прежде, чем они к нему обращались,, — а также некоторые чрезвычайные Божественные события были теми безошибочными «регуляторами», которые позволяли Старцу правильно сочетать безмолвие и служение людям.

Согласно одному свидетельству, однажды отец Паисий был очень уставшим, а кто-то из паломников не переставая звонил в колокольчик у его калитки. Когда Старец пошел открывать, он увидел своего Старца, блаженнопочившего батюшку Тихона. Отец Тихон с довольным видом стоял за проволочным ограждением и говорил ему: «Я радуюсь тому, что ты принимаешь людей». Это событие еще больше склонило Старца на служение людям.

Но время шло, и число посетителей умножилось настолько, что превосходило границы его сил. Старец по секрету рассказывал одному из своих близких: «Я не распоряжаюсь самим собой. Живу по распорядку других. Раньше мой ум погружался в молитву. Сейчас я переживаю проблемы людей как свои собственные. Часто я даже вскакиваю от них во сне!»

С другой стороны, Старец осознавал, что, по крайней мере, большинство из тех, кто к нему приходил, очень нуждались в его помощи. В связи с этим он говорил: «Не думайте, что люди приходят сюда для того, чтобы просто провести время. У них огромные проблемы. И знаете, что заставляет меня продолжать жить так, как я живу сейчас? То, что некоторые из этих душ получают помощь. Я, скажем так, хотел стать монахом, для того чтобы жить в безвестности. Только вот люди не дают мне осуществить эту цель. Один старец сказал мне: "У тебя, отец Паисий, епитимья: принимать людей и их утешать". Только вот не знаю, как все это рассудит Бог».

Конечно, сам Старец сердцем и душой желал жить один, в безмолвии, и молиться. Он ощущал, что посредством безмолвия и молитвы приносит своим братьям нечто большее и качественно иное.

Поэтому, видя, что количество посетителей постоянно увеличивается, Старец был вынужден принять некоторые меры. В летние месяцы он днем на несколько часов удалялся в лес, зимой — закрывался в келье. В эти часы он, главным образом, читал Псалтирь, молясь о страдающих людях. Но, конечно, бывали и исключения, когда, «извещенный» о каком-то серьезном и срочном случае, Старец нарушал свой устав и выходил из затвора или из леса к людям.

Он задумывался даже и о более «кардинальном» решении проблемы — переселении — хотя бы на какой-то достаточно большой срок — в безмолвное место, пусть и вне Святой Афонской Горы. Он принимал предложения о переселении в безмолвные и неизвестные людям места далее из-за границы — из Америки.

Но вдруг в его отношении к этому вопросу произошла резкая и очевидная перемена. Раз и навсегда он прекратил любимые уходы в лес и сократил часы затвора. Когда кто-то с недоумением спросил его об этой перемене, он ответил намеком, процитировав изречение из книги пророка Исайи: «Утешайте, утешайте люди Моя, глаголет Бог» давая понять, что получил такую заповедь. Согласно одному из свидетельств, Старцу явилась Пресвятая Богородица и сказала ему: «Мое дело — охранять ваши границы, и Я это делаю. Так и ты: принимай всех людей без исключения, потому что они испытывают нужду». Старец смиренно послушался Пресвятую Богородицу и по Ее заповеди принял послушание служить тем, кто испытывал боль.

Он принимал у себя всех. Но, несмотря на это, мир его не изменял: не делал его мирским. Наоборот: Старец, Благодатью Божией, преображал людей. Происходило это не только потому, что он жертвовал собой, отдавая себя людям, но и потому, что, преуспевая и духовно восходя от силы деятельной в силу созерцательную, он переживал великие сверхъестественные события. Используя свой безмолвнический опыт, он уделял молитве ночь и те часы днем, когда удавалось побыть одному. Оставаясь один, он молитвой передавал человеческие просьбы Богу, а будучи с людьми, проповедовал им Христа. Бог и страдающие люди: вот два полюса, вокруг которых стала теперь вращаться вся его жизнь.

Иеромонах Исаак
ЖИТИЕ СТАРЦА ПАИСИЯ СВЯТОГОРЦА

stardok
13.07.2018, 09:45
Теперь поток спешивших к Старцу паломников изменил направление и вместо кельи Честного Креста тек в «Панагуду».

С мая 1978 года о. Паисий поселился в келии Панагуда святой обители Кутлумуш. Сюда к старцу потянулись тысячи людей. Ежедневно от восхода до заката он советовал, утешал, решал людские проблемы, изгонял всякое стеснение и наполнял души верою, надеждою и любовью к Богу. Для всей Греции геронда стал духовным магнитом, вытягивающим скорбь болезнующих людей.

Принимая тяготы притекающих людей, геронда малопомалу стал изнемогать телесно. К 1993 году состояние старца стало очень тяжелым. В октябре 1993 года геронда поехал с Горы Афон в монастырь св. Иоанна Богослова в Суроти. Здоровье его катастрофически ухудшилось. 12 июля 1994 года геронда предал свою преподобную душу Господу. Геронда почил и был погребен в монастыре св. Иоанна Богослова в Суроти Солунской, и место его погребения стало святыней для всего православного мира.

13 января 2015 года Священный Синод Константинопольской Православной Церкви причислил преподобного Паисия Святогорца к лику святых, о чем святейшего патриарха Московского и всея Руси Кирилла уведомил святейший патриарх Константинопольский Варфоломей своим письмом от 28 января 2015 года.

Решение о включении преподобного Паисия в русский месяцеслов было принято на заседании Священного Синода Русской Православной Церкви 5 мая 2015 года с определением празднования его памяти 29 июня/12 июля.

ТРОПАРЬ, глас 5
Боже?ственныя любве? о?гнь прие?мый, / превосходя?щим по?двигом вда?лся еси? весь Бо?гови, / и утеше?ние мно?гим лю?дем был еси?, / словесы? боже?ственными наказу?яй, / моли?твами чудотворя?й, / Паи?сие Богоно?се, / и ны?не мо?лишися непреста?нно // о всем ми?ре, преподо?бне.

КОНДАК, глас 8
А?нгельски на земли? пожи?вый, / любо?вию просия?л еси?, преподо?бне Паи?сие, / мона?хов вели?кое утвержде?ние, / ве?рных к житию? свято?му вождь, / вселе?нныя же утеше?ние сладча?йшее показа?лся еси, / сего? ра?ди зове?м ти: // ра?дуйся, о?тче всеми?рный.

МОЛИТВА
О, святый преподобне и богоносне отче наш Паисие, возлюбленный наш покровителю и богомудрый наставниче, по лествице добродетелей возшедый от бытия земнаго в Царствие Небесное и получивый благодать предстательствовати за ны пред Троном Всемилосерднаго Господа нашего; сице молим тя: отврати нас от пути грехов наши и научи нас Господеви приноситисовершенныя плоды покаяния и обновления во Христе душ наших.
Отче святый, во дни земнаго жития твоего многия тяжкия болезни и недузи неизцельныя уврачевавый, души от греха и скорбей страждующия исцеливый; ныне же предстоя пред Богом, преклони Его милосердие к нам, да твоего предстательства ради исцелит и нас, с любовию чтущих святую память твою, и дарует нам крепость в искушениих, мужество в борьбе с духом злобы, ищущим вечней погибели нашей,
да дарует нам прощение всех наших грехов, иже от юности нашея до настоящего дня мыслию, словом и делом сотворихом, да научит нас, что подобает нам творити, дабы выну Ему служити, яко подобает ближним нашим с любовию и смирением служити.
Ей, отче святый, настави нас, по примеру святаго жития твоего, любви и самопожертвования исполненнаго, отвергшись пут греховнаго жития, взыти к Небесным чертогам, идеже восхвалим Всемилосерднаго Триипостаснаго Господа нашего во веки веков. Аминь.

https://pp.userapi.com/c626325/v626325257/4e072/vAsYJSD1iQ0.jpg

https://pp.userapi.com/c637418/v637418890/39aff/-zRvzLKSyc0.jpg

Источник (https://vk.com/wall-38489461_28352)

stardok
25.08.2018, 09:30
Старец был против телевидения.

Он считал его действие разрушительным для всех, а особенно для детей и молодежи. С болью он рассказывал о случаях, когда родители, желая, чтобы их не беспокоили дети, разрешали им часами смотреть телевизор, в результате чего дети разрушались умственно, душевно и телесно. Он рассказывал и про тот вред, который телевизор своим излучением причиняет маленьким детям и даже находящимся в материнской утробе младенцам. Старец говорил и о бесовских воздействиях через телевидение. Поэтому при каждом удобном случае он убеждал людей не смотреть телевизор, советовал выбросить его из дома, давать детям другую — духовную (Жития Святых, Всенощные бдения, паломнические поездки) или же нейтральную (невинные игрушки, забавы и экскурсии) — пищу. Старец говорил: «Не позволяйте вашим детям смотреть телевизор. Телевизионный сигнал достигает только до Луны. А вот сигнал духовного телевидения доходит даже до Бога».

Однажды Старец беседовал с группой молодых людей. В нескольких метрах от них сидел еще один молодой человек — преподаватель старших классов средней школы. Он размышлял об одном занимавшем его в последнее время вопросе: «Ну ладно, обо всей той грязи, которую показывают по телевизору, нет и речи — я ее смотреть даже не хочу. Но, может быть, ради того, чтобы быть в курсе элементарных событий, мне можно смотреть выпуски новостей?» В эту секунду Старец резко повернулся к нему и сказал: «Выпуски новостей смотреть тоже не надо!» Сказав это, Старец вновь повернулся к другим молодым людям и продолжил беседу с ними.

Один недавно женившийся молодой человек после беседы со Старцем, уходя, попросил его дать последний совет. Старец сказал: «Передай своей жене, чтобы она не смотрела телевизор, потому что иначе ваш ребенок родится умственно отсталым». Немного помолчав, он добавил: «И ходить смотреть телевизор к родне ей тоже не надо». Действительно, жена этого человека обычно ходила смотреть телевизор к своей матери.

* * *

Свидетельство монаха Паисия: «Будучи студентом юридического факультета, я посетил Старца 22 августа 1988 года. Со мной был и мой товарищ по университету Григорий. Я жил вне Церкви и поэтому приехал на Святую Гору впервые — по настоянию знакомых. Приехал я больше как "духовный турист", но, кроме того, мне хотелось доказать Старцу Паисию, что Бога нет и что он впустую потратил столько лет в монашестве.

Около четырех часов вечера мы пришли в "Панагуду". Возле калитки мы увидели, что Старца ждали человек тридцать пять. Люди нетерпеливо стучали в железку, но он не появлялся. Мы обошли келью кругом, подошли к задней калитке, но она тоже оказалась закрыта. И тут — не знаю, что со мной случилось, ведь я не принимал участия в Таинствах Церкви около двенадцати лет — я вдруг опустился на колени и стал молиться. "Боже мой, — сказал я, — если Ты действительно существуешь и хочешь, чтобы я уверовал, сделай так, чтобы вышел Старец и стал говорить нам о Тебе".

Не прошло и пяти минут, как вдруг из леса появился Старец Паисий. У него был тихий взгляд и очень ласковая улыбка. Он приблизился к нам.

— Вы отец Паисий? — взволнованно спросил я.
— Зачем тебе нужен отец Паисий? — ответил он.
— Я хочу передать ему вот эти носки и взять у него благословение.
— Ну тогда наклоняй голову, чтобы я тебя благословил.

Впервые после моего Крещения я взял такое благословение. Старец положил руку на мою голову и минут на пять погрузился в молитву.

Потом он завел нас во двор кельи, и мы сели на пеньки. Он стал говорить нам о Боге и о том, что происходит в мире, — словно он только что прослушал последний выпуск радионовостей. Беседуя, он много раз протягивал нам коробку с лукумом, уговаривая брать еще.

Пришли еще двое ребят, по виду анархисты. Старец продолжал беседу. Кроме всего прочего, он сказал нам и о буддизме, вырвав, таким образом, из моей души и эти занозы, потому что несколько последних лет — по часу в день я занимался йогой.

Мы беседовали около часа, после чего он повернулся ко мне и спросил: "Хочешь, я возьму тебя в послушники?" Я ответил: "Нет, отче, я на это не гожусь: я люблю мир". В течение беседы Старец еще несколько раз повторил свой вопрос, но, к сожалению, в то время я жил настолько далеко от всего духовного, что не мог оценить величие сделанного мне предложения.

Потом он оставил нас и пошел складывать в поленницу какие-то обгорелые дрова. Мы вызвались ему помочь, но он отказался, сказав, что делает зарядку и что складывать дрова — это его послушание.

Прошло минут пятнадцать. Мы, четверо "духовных туристов", сидели молча, "переваривая" то, что сказал нам Старец. Своими словами он рассеял мои сомнения в существовании Троичного Бога. Однако одновременно я принимал и приражения помыслов от лукавого. Мне вдруг пришел помысел спросить — не вслух, а в душе — Старца о том, что необходимо сделать, чтобы оказаться в Раю. В своем тщеславном уме я решил: раз отец Паисий парит на такой духовной высоте, то он угадает мои мысли и мне ответит. Бог, пожалев меня, не принял мой эгоизм всерьез: Старец, оставив дрова, медленными шагами подошел к нам и, глядя на меня — но уже не в глаза, а глубоко — в самую душу, — ответил мне вслух: "Для этого, сынок, надо иметь любовь и веру во Христа".

У меня задрожали ноги, а мое сердце забилось так сильно, что я думал, что оно разорвется. Я смог пробормотать только: "Григорий, нам пора уходить" и "благословите, отче". Но Старец ответил: "Ну что же ты хочешь уйти? Оставайся, я возьму тебя к себе в послушники и дам тебе свое имя". Однако мое сердце уже не могло выдержать того откровения Божия, которое только что его посетило.

После этого моя жизнь в корне изменилась. Несмотря на то, что я видел Старца первый и последний раз, у меня навсегда осталась с ним внутренняя душевная связь. Она продолжалась и после его успения: его чудесное участие в моей жизни много раз было явным. Однако величайшее чудо в том, что ему удалось навсегда посеять зерно веры во Христа в мою душу — в душу человека, совершенно далекого от Церкви. После этой встречи со Старцем прошло менее шести лет, и из отрицателя Церкви я стал монахом. В монашеском постриге — как и предвидел Старец — мне было дано имя Паисий».

Иеромонах Исаак
ЖИТИЕ СТАРЦА ПАИСИЯ СВЯТОГОРЦА

stardok
02.01.2019, 19:48
«Правду возлюби»

Согласно Священному Писанию, праведником называется тот, кто соблюдает все заповеди Божии и благоугождает Богу. То есть праведник — это святой. Праведность — отличительная черта всех угодивших Богу Святых.

Однако в современном греческом языке слово «праведный» (по-гречески «дикеос») означает «справедливый» — то есть тот, кто безукоризнен в своих отношениях с людьми. Именно этот смысл вкладывал в слово «дикеос» и Старец Паисий. Он разделял справедливость на справедливость человеческую, когда кто-то справедлив к своему ближнему и не обижает его, и на справедливость Божественную, когда человек сознательно и с благодарностью претерпевает несправедливости по отношению к себе. Согласно Старцу Паисию, «Божественная справедливость состоит в том, чтобы делать то, что доставляет покой твоему ближнему», то есть предпочитать жертвовать своей волей, своим покоем, тем, на что ты имеешь право — ради того чтобы доставить покой и помочь другому. «Духовная справедливость, — выразительно говорил Старец, — состоит в том, что человек чувствует чужое бремя своим. Чем больше человек духовно преуспел, тем меньше он дает себе прав. Предположим, что мы поднимаемся с кем-то в гору и у нас обоих рюкзаки за спиной. Человек духовный, желая помочь ближнему, берет себе и его рюкзак, но по чуткости, деликатности говорит, что с двумя рюкзаками ему легче сохранить равновесие на подъеме. Весь секрет в том, чтобы поставить себя на место другого, его понять. Поступая так, мы вступаем в родство со Христом».

Старец советовал: «Выбросьте вы эту человеческую логику и человеческую правду! Проникнитесь правдой Божественной. Некоторые, даже духовные люди, сочиняют новое евангелие — не такое, как старое — и хотят, чтобы христианин "не был дурачком". Но как раз наоборот! Монах должен радоваться, когда к нему относятся несправедливо. У него нет "права" ни на что, потому что он идет вслед Онеправданного Христа. У человека мирского есть и неведение [духовных законов], есть и много прав. Если его оскорбит кто-то старший, он может подать на него в суд. А вот у монаха — как бы несправедливо к нему ни относились — никаких прав нет. У него нет прав, если его даже не просто оскорбят, но и уничижат. Бог попускает все эти оскорбления и уничижения для того, чтобы мы расплатились за какой-то из наших грехов или для того, чтобы мы отложили себе про запас [духовную] монету. Когда к нам несправедливо относятся, а мы пытаемся "докопаться до правды" и оправдать себя, то на нашем [духовном] банковском счету не остается никаких сбережений». Одновременно Старец верил, что человеку, сознательно претерпевающему несправедливости, уже в этой жизни Праведный Бог воздает духовными, а может быть, и не только духовными, но и материальными — в соответствии с состоянием человека — дарами.

В письме от 25 февраля 1971 года Старец писал: «Из одного случая я увидел великую, не имеющую границ, справедливость Божию. В монастырь поступила послушницей девушка. В миру она претерпела несправедливость, и всеми ее трудами воспользовались грешные люди. И вот, пробыв послушницей всего месяц, она достигла духовного созерцания и опытно переживала Божественные тайны».

Монаху, не сумевшему поладить с братом, с которым они трудились на послушании, Старец посоветовал: «Скажи ему: "Ты прав". Но знаешь, сколькие вместе со своей правотой пошли в адскую муку? Ведь [человеческая] справедливость поступает с монахом несправедливо». Старец хотел сказать, что, пытаясь себя оправдать, монах получает духовный вред. Однако некоторым новоначальным монахам он советовал: «Если человек еще не достиг такого устроения, чтобы с радостью принимать несправедливости, будет очень хорошо, если во время недоразумений он даст свои объяснения».

Образно Старец говорил о несправедливости так: «Есть приюты и благотворительные учреждения для сирот, для больных, для стариков — для кого угодно. Вот только для несчастной несправедливости до сих пор не сделали никакого приюта. Каждый берет ее и перебрасывает на плечи своего ближнего, потому что все видят, как она тяжела и некрасива. И, однако, насколько сладка несправедливость! Она сладка, как ничто другое! Самые прекрасные мгновения в моей жизни были те, когда я претерпевал несправедливость. Тот, кто принимает несправедливость, принимает в свое сердце Онеправданного Христа. А вот ссоры и склоки происходят тогда, когда каждый присваивает себе справедливости больше, чем имеет на нее право. И только человек, имеющий многую любовь, подбирает несчастную, никому не нужную несправедливость, оставляя ее — себе, а справедливость — другим. Всю же несправедливость без остатка принял только Христос — когда ради нас на Своих плечах Он нес Крест на Голгофу».

Именно эту Божественную справедливость Старец сделал законом своей жизни. Он не только с радостью принимал несправедливость — у него хватало чуткости вести себя с теми, кто поступил с ним несправедливо, тонко, так, чтобы их не задеть и не ранить. Он считал этих людей своими благодетелями, молился за них и посылал им подарки. Он говорил: «Часто мы считаем, что с нами поступают несправедливо, но в сущности, если к нам относятся несправедливо, то нам оказывают благодеяние. Никто не может повредить нам несправедливым отношением, если мы сами не несправедливы к самим себе. К самим себе мы несправедливы тогда, когда не живем духовно. А духовно мы живем тогда, когда соблюдаем заповеди Божии».

Старец не довольствовался лишь тем, чтобы жить по законам Божественной правды, но был очень внимательным к тому, чтобы «не приобщатися чужим грехом» . То есть он не принимал ничего противного Божественной правде. В то время когда он подвизался в монастыре Стомион, одна богатая женщина сдавала свой дом бедной семье. У бедняков не было денег, чтобы платить ей за дом, и тогда она хотела подать на них в суд, говоря, что деньги, которые у них отсудит, она отдаст в монастырь Стомион. Хотя монастырь и испытывал огромную нужду, отец Паисий отказался принять от нее какие бы то ни было деньги, говоря: «Ты взяла деньги из одной обители (то есть из бедной семьи) и хочешь отдать их в другую обитель? Нет, я таких денег не хочу».

Нанимая рабочих, Старец никогда заранее не договаривался с ними о плате, но неудовлетворенных никогда не было. Старец всегда давал им справедливую плату и что-то сверху — в благословение.

Старец настолько возлюбил Божественную справедливость, настолько последовательно жил по ее законам, что предпочитал претерпеть несправедливость и пойти ради нее в вечную муку, лишь бы никого не обидеть самому.

В письме от 4 апреля 1966 года он говорит о случившемся с ним сверхъестественном событии: «Одно время я просил Бога о том, чтобы пойти в адскую муку. Во-первых, потому что я недостоин видеть Его Всесвятой Лик, а во-вторых, для того, чтобы Он удостоил Своего Царства всех тех, кого я в своей жизни, как человек, огорчил, к кому отнесся несправедливо или осудил. И Благий Бог попустил мне испытать малую часть адских мучений. Это продолжалось неделю, и выдержать этого я не смог. Вспоминаю те дни, и меня охватывает дрожь. Поэтому человеку, который пойдет в адскую муку, лучше было бы не родиться».

Известно, как Старец молился, умоляя Бога о тех людях, по отношению к которым он в неведении совершил возможные несправедливости: «Боже мой, помилуй тех, кого я осуждал, и если я оказал другим милостыню, отдай ее тем, с кем я поступил несправедливо».

Но Старец был справедлив и в евангельском смысле этого слова — то есть он был праведен, поскольку с детского возраста с ревностью и бескомпромиссностью отдал себя соблюдению Божественных заповедей.

Житие старца Паисия Святогорца.

42d3e78f26a4b20d412==