Страница 559 из 559 ПерваяПервая ... 59459509549553554555556557558559
Показано с 5,581 по 5,584 из 5584

Тема: Россия: вчера, сегодня, завтра.

  1. #5581
    Super Moderator Аватар для stardok
    Регистрация
    22.05.2010
    Сообщений
    15,202
    Оценил(а)
    0
    Благодарностей: 196 (сообщений: 178)

    Re: Россия: вчера, сегодня, завтра.

    Последнее слово Ольги Мисик.

    Про страх


    Меня очень часто спрашивали, не страшно ли мне. Чаще за границей, чем в России, потому что они не в курсе специфики нашей жизни, не знают про черные воронки, задержания и тюрьму без причины и повода. Не знают, что чувство безысходности мы впитываем с молоком матери. И это самое чувство безысходности атрофирует все проявления страха, заражая нас выученной беспомощностью. Какой смысл бояться, если твое будущее от тебя не зависит?

    Мне никогда не было страшно. Я чувствовала отчаяние, беспомощность, безысходность, потерянность, тревогу, разочарование, выгорание, но ни политика, ни активизм никогда не заражали меня чувством страха. Мне не было страшно, когда ночью ко мне ворвались вооруженные бандиты, которые угрожали мне тюрьмой. Они хотели меня напугать, но мне не было страшно. Я шутила и смеялась, потому что знала, что стоит мне перестать улыбаться — и я проиграю.

    Когда я ехала с этими бандитами в Москву на их черном воронке, я думала, что, возможно, это последний рассвет, который я вижу за долгие годы. Я вспоминала отца, которого впервые увидела плачущим, маму, которая прошептала мне на ухо: «Не признавайся», брата, который прибежал ко мне на дачу, Игоря, лежащего на полу и игнорирующего вопросы оперов. Мне было грустно и больно, но не страшно.

    Мне не было страшно, когда меня посадили в ИВС. Я беспокоилась об Игоре, много раз перечитывала письмо от друзей, но моя судьба волновала меня меньше всего. Это очень странно, возможно, какой-то защитный механизм, — но за эти дни я ни разу не почувствовала страха.

    Я хорошо помню, как ехала на эту акцию, обещая себе, что она станет последней в моей активистской карьере, что я уйду на политическую пенсию и займусь учебой. Я переживала и волновалась, как все пройдет, но не боялась. И даже изучая уголовный и административный кодексы, все прецеденты за похожие акции, я не боялась. Ночь была прекрасна, и я понимала, что она может стать моей последней ночью на свободе, однако меня это не пугало.

    Но после обыска, последние девять месяцев, я чувствую страх постоянно. С той ночи в ИВС я ни разу не спала нормально. Каждую ночь я просыпаюсь от любого шороха, мне постоянно мерещатся шаги в коридоре, и меня охватывает паникой от хруста гравия под колесами машин за окном.

    И мне кажется, что весь страх, накопившийся во мне за последние девять месяцев, сконцентрирован здесь и сейчас в моем последнем слове, потому что публичные выступления для меня намного страшнее приговора. У меня пульс сейчас сто пятьдесят один удар в минуту, и такое чувство, что сердце вот-вот разорвется на кусочки, а мурашки — даже на коже головы.

    Кто-то говорит, что невозможно бояться, когда знаешь, что ты прав. Но Россия учит нас бояться постоянно. Страна, которая каждый день пытается нас убить. А если ты вне системы — то ты уже все равно что мертв.

    И, возможно, мне все-таки было страшно, когда я ехала на ту акцию. Но я понимала, что не могу иначе. Я понимала, что иначе нельзя. Что промолчав в этот раз, я уже никогда не смогу оправдаться перед собой. Когда мои дети спросят меня, где я была, когда такое происходило, как я могла позволить этому произойти и что я сделала, чтобы что-то исправить, мне нечего будет им ответить. Что я скажу? Постояла в пикете у ФСБ? Это смешно. Милый самообман, который я не могла себе позволить.

    А что насчет ваших детей? Когда они спросят вас, где вы были, когда такое творилось, что вы ответите им? Что выносили обвинительные приговоры?

    Конечно, я была на этой акции. Я не жалею об этом и более того — горжусь своим поступком. На самом деле, у меня не было выбора, и я должна была сделать все, что в моих силах, а потому я не имею права об этом жалеть. И будь у меня возможность вернуться в прошлое, я сделала бы это снова. Если бы мне угрожала смертная казнь, я сделала бы это снова. Я делала бы это снова и снова, раз за разом, до тех пор, пока это не стало бы на что-то влиять. Говорят, повторение одних и тех же действий в ожидании другого результата — это безумие. Получается, надежда — это безумие. Но прекратить действия, которые ты считаешь правильными, когда все вокруг считают их бесполезными — это выученная беспомощность. И лучше я буду безумной в ваших глазах, чем беспомощной в своих.

    Про величие

    Фигурантки «Нового величия» сказали мне в это воскресенье, что это было не зря. Что это дало им надежду. Что им не все равно. И если это хотя бы вполовину правда — значит, все действительно не просто так. Если хотя бы кому-то, кто сейчас за решеткой, легче от акции в его поддержку — значит, все не зря. Значит, я не имею права жалеть, что за решеткой могу оказаться я.

    Маслов лично увидел плакаты, адресованные ему. Краснов лично потребовал завести на нас дело. Значит, брошенный мною вызов принят. Значит, меня услышали. Значит, все не зря.

    Не признать своего участия в акции было бы не просто беспринципно. Это аннулировало бы все мои усилия, все страхи и страдания, все достижения, всю мою боль и ярость. Я не могу позволить себе той беспринципности, с которой живут наши дознаватель и прокурор. Наш дознаватель в своем кабинете так кичился своей принципиальностью, тем, как он прекращал дела, в которых не было состава, но в зале суда трусливо поджал хвост, невнятно мямля что-то про основания, которые не отпали, и я очень жалею, что больше не увижу его и не смогу высказать ему в лицо, как я его презираю. Нашу юную прокуроршу, слишком молодую для лицемерия и лжи, я тоже презираю. Вас невозможно не презирать, и я не понимаю, как вы не презираете сами себя, как вы смотрите в глаза своим близким.

    И вы тоже. Когда вы продлеваете меру пресечения, отклоняете ходатайства защиты и проглатываете фальсификации, скормленные вам прокуратурой, вы прекрасно понимаете, какое преступление совершаете, и осознаете свои действия еще отчетливее, чем я в ту роковую ночь. Когда вы запрещаете мне общаться с самым важным человеком в моей жизни, вы хорошо знаете, что делаете. Вы думаете, что гуманно судить кого-то за то, что он оказался не в то время не в том месте, общаясь при этом не с теми людьми. Вы думаете, что можете завести уголовное дело на человека только потому, что я его люблю, а потом запретить нам общаться, но вы не можете. Вы не можете запретить мне любить, вы не можете запретить молодость, и вы никогда не запретите свободу. Вы не запретите правду.

    И вы и сами прекрасно видите, что для вас этот суд гораздо более поворотный, чем для меня. Потому что я давно выбрала свою сторону, и сейчас вам предстоит решить, по какому пути пойдет вся ваша дальнейшая жизнь. Для меня ни эти прения, ни оглашение ничего не значат и ничего не решат. Этот приговор вы выносите не мне — вы выносите его себе.

    Изнутри фашистского режима он никогда не выглядит фашистским. Кажется, что это мелкая цензура, какие-то точечные репрессии, которые никогда вас не коснутся. Но сегодня подсудимая здесь не я. Сегодня вы решаете не мою, а свою судьбу, и у вас еще есть шанс выбрать правильную дорогу. Потому что вы не можете обманывать себя и дальше. Вы знаете, что здесь происходит. Вы знаете, как это называется. И вы знаете, что есть добро и зло, свобода и фашизм, любовь и ненависть, и отрицать наличие сторон было бы величайшим обманом. И те, кто сейчас выбрал сторону зла, заранее забронировали себе места на скамье подсудимых. Всех, кто причастен к этому беспределу, ожидает Гаага.

    Я не обещаю, что мы победим завтра, послезавтра, через год или десять лет. Но однажды мы победим, потому что любовь и молодость всегда побеждают. Я не обещаю, что доживу до этого момента, но я очень надеюсь, что до него доживете вы.

    И вы все обманываете себя, если действительно утверждаете, что я оказалась здесь из-за акции у Генпрокуратуры. Вы обманываете себя, когда игнорируете подсвеченную неоном надпись «ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЗАКАЗ», которой светится весь этот процесс — процесс не над нами, а над здравым смыслом. Вы знаете, почему я здесь. И вы знаете, почему здесь эти двое — потому что они мои друзья. Вы знаете, за что меня судят на самом деле. За чтение Конституции. За гражданскую позицию. За то, что меня признали Человеком года. За принципы. За выступления. Пожалуй, мне мог бы даже польстить такой явный политический заказ, если бы сейчас не репрессировали всех, у кого есть мнение.

    Все доводы прокуратуры пытаются доказать мою причастность к делу. Я не буду углубляться в то, что даже это они не могут сделать профессионально — в материалах дела приведена липовая дактилоскопическая экспертиза, а никаких следов краски на моей одежде нет, и вы сами видели это при исследовании улик. Обвинение потратило девять месяцев на доказательство моей причастности, которую я даже не отрицаю. Но какое отношение вся эта причастность может иметь к делу, в котором нет состава? Какая разница, была ли я там, если нет преступления? Хотя, мы немножечко лжем, когда говорим, что в этом деле совсем нет преступления. Потому что преступление есть — и совершено оно дознанием и прокуратурой. И я очень надеюсь, что вы, товарищ судья, не совершите того же преступления.

    Именно поэтому я настаиваю на полном и безоговорочном оправдании, не принимая никаких полумер вроде прекращения дела с судебным штрафом. Я убеждена в своей невиновности и готова бескомпромиссно ее отстаивать.

    И мы все прекрасно понимаем весь абсурд этого дела: начиная от меры пресечения и заканчивая доказанными защитой фальсификациями. Но главное его противоречие совсем не в этом. Оно в том, что представители потерпевшей стороны, некоторые свидетели и эксперты акцентируют очень много внимания на нашем возрасте, обосновывая наше поведение подростковым максимализмом. Но правда в том, что любой из нас намного взрослее любого из вас. Намного взрослее Краснова, который, как верно заметил Дмитрий, по-детски обиделся на какие-то плакаты. Правда в том, что мне очень тяжело говорить, но я говорю, я могу и буду говорить гораздо больше и честнее любого из вас, потому что у вас права голоса нет вовсе. Правда в том, что с запретом определенных действий и с ограничением свободы, в ИВС или зале суда, с браслетами и строгим графиком, но каждый из нас гораздо свободнее любого из вас, потому что эти три года закончатся, — да и даже до того, как они закончатся, — и я буду продолжать говорить то, что думаю, и делать то, что считаю правильным, а вы, к сожалению, не можете себе такого позволить.

    Знаете, последние девять месяцев были очень тяжелыми, и я не захотела бы их повторить. Я все время жалела о чем-то и думала: «А что было бы, если…» или «А ведь все могло быть иначе…» Но я обманывала себя, потому что иначе быть не могло. Потому что с того момента, как я взяла в руки Конституцию, мое будущее уже было предрешено, и я приняла его с мужеством. Я сделала правильный выбор, а правильный выбор в тоталитарном государстве всегда влечет за собой страшные последствия. Я всегда знала, что меня посадят, и когда — было лишь вопросом времени. В книге Маркуса Зусака, которую я сейчас читаю, про жизнь внутри фашистского режима, есть такая фраза: «Утверждаете, что это невезение, но вы все время знали, что так и выйдет», и эта фраза идеально описывает мое уголовное дело. Это не глупость, не невезение, не случайность и тем более не преступление. Я всегда знала, что это произойдет, и я всегда была к этому готова. Вы ничем меня не удивите.

    Мой адвокат говорил сегодня про Софи Шолль, и ее история поразительно перекликается с моей. Ее судили за листовки и граффити, меня — за плакаты и краску. По сути, конечно, нас обеих судят за мыслепреступление. Мой процесс очень похож на процесс над Софи, а сегодняшняя Россия очень похожа на фашистскую Германию. Даже перед гильотиной Софи не отказалась от своих убеждений, и ее пример вдохновил меня не соглашаться на прекращение дела. Софи Шолль — олицетворение молодости, искренности и свободы, и я очень надеюсь, что и в этом я на нее похожа.

    Фашистский режим в итоге пал, как падет и фашистский режим в России. Я не знаю, когда это случится — через неделю, год или десятилетие. Но я знаю, что однажды мы победим, потому что любовь и молодость всегда побеждают.

    Про свет

    Я хочу закончить свое последнее слово цитатами двух замечательных людей: Альбуса Дамблдора и Софи Шолль. Сегодня я слишком много говорила про страх, поэтому обе они — про свет. Я начала со страха, а заканчиваю надеждой.

    Альбус Дамблдор сказал во время войны: «Счастье можно найти даже в самые темные времена, если не забывать обращаться к свету».

    Последними словами Софи Шолль перед казнью были: «Солнце еще светит».

    Солнце действительно еще светит. Через окно ИВС его не было видно, но я всегда знала, что оно там. И если сейчас, в такие темные времена, мы сумеем обратиться к этому свету, — что ж, может быть, это немного, но все-таки приблизит нашу победу.


    Ольга Мисик
    Последний раз редактировалось stardok; 05.05.2021 в 15:21.
    Иностранный агент - сегодня этим можно гордиться.

    Данное сообщение отправлено лицом, не признанным пока минюстом иностранным агентом.

  2. #5582
    Super Moderator Аватар для stardok
    Регистрация
    22.05.2010
    Сообщений
    15,202
    Оценил(а)
    0
    Благодарностей: 196 (сообщений: 178)

    Re: Россия: вчера, сегодня, завтра.

    Интернат

    В закрытых психоневрологических заведениях сегодня живут 177 тысяч россиян. Большинство из них там и умрут. Елена Костюченко и Юрий Козырев провели несколько недель в ПНИ


    За забором

    Подходишь к забору и упираешься в забор. Он 2,5 метра высотой. Снаружи он покрашен в веселый голубой, с желтыми ромбами. Масляная холодная шершавая краска. У проходной выставлены бетонные емкости, летом там растут цветы.

    Изнутри забор серый. Но это мы узнаем потом.

    Снаружи к забору подступают серые многоэтажки. Там горят окна. Разноцветные занавески, движущиеся тени за ними. Ездят машины и автобусы. Светится стекляшка магазина.

    Перед забором — широкий и глубокий ров с талой водой. Никто не помнит, давно ли тут этот ров, случаен ли он, но ров функционален, засыпать его не планируют.

    Из-за забора высовываются березовые ветки. Они уже поменяли цвет, весна. Дальше — темнота, белые стволы.

    Здание стоит в темноте, в глубине. Оно построено буквой Н. В нем три этажа.

    Оно напоминает школу или чиновничью контору, какие бывают в маленьких городах.

    Город N — немаленький, крупный. Но район, где расположено здание, отдаленный, промышленный, немножко как отдельный город. Те, кто работает в здании, обычно живут неподалеку, здесь же.

    Если зайти за здание (заходить можно не всем), можно увидеть еще несколько построек. Прачечная, котельная. В какой-то момент упираешься в металлические листы. За ними прячется пруд. Раньше к пруду можно было ходить — не всем, некоторым, но с тех пор, как в пруду утопилась девушка, пруд стал запретным, невозможным.

    Впрочем, и березовые ветки видят не все.

    Диаметр мира здесь определяется тем, как видят тебя другие.

    Это — ПНИ, психоневрологический интернат. Здесь живут люди с психическими и неврологическими диагнозами, от которых отказались близкие.

    Люди здесь живут до самой смерти, и на столе каждой медсестры лежит памятка «Действия в случае смерти проживающего».

    Мы будем здесь две недели, мы гости, мы сможем уйти.

    Нам выдают ключ — пластиковую ручку с четырехгранным металлическим стержнем. Им можно открывать двери и окна. Можно ходить между отделениями. Каждое крыло просматривается камерами и имеет букву и номер. 3-А, 2-Д, 1-Г, 3-ВГ. Ручки — главный символ власти здесь.





    Первое, что ты чувствуешь, это запах. Он разный. Пища, моча, масло и хлорка, человеческий пот.

    Здесь живут 436 человек. Лишь 42 из них — дееспособные, остальные дееспособности лишены. Людей зовут «проживающие» или «клиенты». Есть еще аббревиатура ПСУ — получатели социальных услуг. Их имена написаны на комнатах. Персонал к ним обращается на «ты». Между собой их обозначают по фамилии.

    Сотрудников нужно называть на «вы» и по имени — отчеству.


    Из-за пандемии сотрудники тоже живут в интернате — вахтами. Вахта длится две недели.

    Пандемия сократила жизнь в интернате до минимума. Нет кружков, нет дискотек, проживающие в разных отделениях не видели друг друга год. Сейчас официальная пандемия заканчивается.

    Все очень измучены.

    Коронавирус здесь шел лесным пожаром. Было три волны. Первая шла с конца апреля до середины лета. 141 человек заболел, семеро умерло в больницах. Вторая вспышка случилась в декабре, но ее удалось локализовать поголовным КТ-обследованием, и зараженных оказалось всего восемь. Третья волна пришла 1 января. Заболело 57 человек, четверо умерло. В интернате появилась красная зона.

    Тех, кто умер и кого не забрали родственники, хоронил интернат. Прощания не было. Зала прощания на территории не предусмотрено.

    Полностью с фото


    - - - Добавлено - - -


    Новости #Перемен №9





    - - - Добавлено - - -


    В каком 10-летии, в каком веке мы оказались?

    Е. Альбац - Для наших слушателей я напомню некоторые события прошлой недели. А всю прошлую неделю силовики приходили к разным людям, от Москвы до самых окраин, а суды штамповали задержание на разные сроки. В Архангельске например за перепост дали два с лишним года тюрьмы. А в Москве оставили на ночь в отделении учительницу пенсионного возраста и только усилия самых разных людей не дали ее отправить…. Алексею Навальному отказали в апелляции, и он на суде присутствовал по видеотрансляции, произнес совершенно потрясающую роль про голову от короля, он говорил, конечно же, о Владимире Путине. Все связанные с Навальным организации, штабы Навального — их объявляют теперь экстремистскими. Его соратники либо уезжают в эмиграцию, либо ложатся на дно. Одним росчерком пера разрушили организацию, которую Навальный создавал с 2011 года.

    И я напомню, кто может быть не помнит, что ни разу Навальному не дали зарегистрировать свою политическую партию.
    Издание «Медуза» объявили иностранным агентом. А еще раньше прошел обыск в издании «Важные истории». А его главреда Романа Анина тягают на допросы. Когда, казалось бы, уже почти все ушли на длинные праздники. объявленные Путиным, в пятницу был задержан адвокат Иван Павлов. Специалист по делам по госизмене. Глава «Команды 29». Который защищает тех, на кого заводят дела ФСБ. Из последних шумных Павлов и его команда вели дело Ивана Сафронова. В прошлом журналиста «Коммерсанта», в последние месяцы перед арестом сотрудника Роскосмоса. И именно Иван Павлов взялся вести дело по обвинению в экстремизме ФБК, который я обязана сказать, его объявили иностранным агентом. И теперь у Павлова поражение в правах. Он не может пользоваться Интернетом, телефоном и так далее.

    Честно говоря, когда пришли за Павловым, я мысленно вспомнила адвокатов и прокуроров, которых в сталинские времена расстреливали за то, что они отказывались фальсифицировать дела. Я о них писала еще в перестройку. Вот такая экспликация последних событий. И я хотела бы каждого попросить сначала коротко ответить на вопрос, вот назовите эпоху в истории России иди другой страны, в которой мы сегодня здесь в России оказались? А потом я каждого попрошу аргументировать ваш выбор. Сергей Гуриев. Начнем с вас.

    С. Гуриев - Женя, это новая эпоха действительно. Она чем-то похожа на 37-й год, чем-то на 84-й или 82-й. Но это абсолютно новая эпоха. В том числе и потому что количество политзаключенных все-таки исчисляется десятками, если добавить религиозных – то сотнями. Оппозиция все равно имеет доступ к Интернету, и конечно мы можем перейти к условному 37-му году в любом случае. И может быть это происходит очень быстро. Тем не менее, это новый мир, с новыми технологиями, с открытыми границами. И то, как дальше будут развиваться события, трудно сказать. В истории России такого никогда не было, как впрочем не было и в истории других авторитарных режимов.

    Е. Альбац - Спасибо. Сергей Александрович Медведев.

    С. Медведев - Я соглашусь с Сергеем Маратовичем, что это год 2020 и не надо ни с чем сравнивать.

    С. Гуриев - 2021.

    С. Медведев - Абсолютно новое сочетание. Традиционной репрессивности режим, который действительно и в XIX веке и в XVI, в эпоху Ивана Грозного пойти и в эпоху Николая Палкина. И Сталина. Но при этом это сочетается с цифровым обществом, с информационной открытостью, с тем, что мы сейчас в эфире это все обсуждаем. Мы ни в одной из сравнительных эпох, сравнить с латиноамериканскими диктатурами так бы не сидели и не обсуждали свободно. Хотя, зная, что завтра за любым из наших близких или за нами могут прийти. Условно говоря.

    Это совершенно новое состояние. Оно очень постмодернистское и мне кажется, можно говорить о цифровом авторитаризме совершенно новом изводе. Но с другой стороны я думаю, что стоит поговорить о том, как это вписано в тысячелетний контекст русской истории. Что в ней поменялось, что не поменялось. Потому что очевидно, что происходящее сейчас каким-то образом связано с тем государством, которое возникло 500-300 и 100 лет назад.

    Е. Альбац - Я думаю, что мы обязательно к этому вопросу вернемся. Но вот вспомните Венесуэлу, Уго Чавес автократ у власти. При этом в Венесуэле до того времени, когда Уго Чавес не сильно заболел, когда диагностирован был у него рак, в Венесуэле функционировал оппозиционный второй канал. При этом Мадуро, наследник Чавеса, который никто и звать его никак. Он был охранником, сначала был водителем автобуса, потом был охранником у Чавеса. При нем репрессии по полной программе.

    Правда, там и инфляция исчисляется уже, Сергей меня поправит, миллионами процентов. Прям как Германия времен Веймарской республики. Мы знаем с вами Уругвай, маленькая латиноамериканская страна, ее еще называют латиноамериканской Швейцарией. В которой все было хорошо, демократия, республика и так далее, потом пришла хунта. Хунта все время переписывала Конституцию под себя. Раз 7 это делала. И сидел почти каждый 50-й. И так это продолжалось, пока хунта ни закончилась. А она закончилась и потом опять началось счастье. Во всяком случае, более-менее нормальное бытие. Вы говорите, что это новая ситуация. Новая какая-то совершенно конструкция. А я, честно говоря, не понимаю, чем она новая? Сергей Маратович.

    С. Гуриев - Она новая именно потому что мы действительно с вами сидим, разговариваем в студии. Действительно режим был похож на режим Чавеса и он может смещаться в сторону режима Мадуро. Так устроена современная постмодернистская информационная диктатура. Мы с моим соавтором Дэниелом Тризманом написали несколько статей про информационные автократии. Где мы говорим о том, что современный диктатор пытается приспособиться к новому миру цифровых технологий. Глобального бизнеса. Отсутствия идеологии. И он создает такую систему, которая основана на манипуляции информацией, а не на массовых репрессиях и страхе.

    Но это помогает существовать какое-то время, потому что, как говорил Линкольн, вы можете некоторое время обманывать всех или все время обманывать некоторое количество людей, но вы не можете все время обманывать всех. И по мере того как все большее число людей понимает, что страна идет в тупик, их все труднее заставить замолчать. Подкупом или точечными репрессиями или цензурой. И в какой-то момент вам нужно принимать решение, что делать дальше. Либо демократизироваться, либо идти назад в XX-й век. В эпоху страха, массовых репрессий. И вот диктатура в Венесуэле как вы правильно сказали, пошла этим путем. После Чавеса, который при всех его недостатках все-таки был достаточно популярным лидером. Его власть базировалась на лжи, на обмане, на некоторых репрессиях, в том числе против лидеров оппозиции. Но все-таки это была гораздо более мягкая автократия, чем то, что мы наблюдаем в последние годы в Венесуэле.

    Таким же путем может пойти сейчас и Россия. Она находится ровно на этой границе между современной постмодернистской информационной автократией и диктатурой, похожей на диктатуру условного Мадуро. Надо напомнить, что у Мадуро помимо отсутствия харизмы еще кончились деньги. Это был тот момент, 13-14 год, когда в 14-м году упали цены на нефть и Мадуро просто не повезло. Поэтому его популярность сразу упала. Но и сегодня в России мы тоже видим экономические проблемы. Мы видим снижение популярности Путина. Именно поэтому Путин нервничает.

    Давайте подумаем, при сегодняшних рейтингах одобрения власти насколько бы легко Путину было выиграть выборы в 21-м году в ГД? Если бы он действовал методами 18-го года? Наверное, трудно. Ровно потому что его рейтинги упали именно, наверное, поэтому и был отравлен Навальный в 20-м году. Сегодня именно поэтому он сидит в тюрьме. И все то, о чем вы говорите, что начинают ликвидировать и СМИ, и политические организации приравнивают к экстремистам. Потому что власть вынуждена действовать все больше механизмами репрессий, а не механизмами подкупа или манипуляцией информацией. В этом смысле вполне возможно, что мы находимся в процессе перехода от Чавеса к Мадуро.

    Е. Альбац - Правда, у Мадуро есть одна серьезная подпорка в виде службы безопасности Кубы, которая защищает его и от собственных военных, и от оппозиции, и от разгневанных людей.

    С. Гуриев - Но вы ведь исследователь ФСБ, вы знаете, что ФСБ наверное побольше и побогаче, чем кубинская контрразведка. И венесуэльская контрразведка вместе взятые.

    Е. Альбац - Согласились. Сергей Александрович, я хочу спросить вас ровно о том, о чем вы уже сказали. О том, как структурировалось российское государство 500 лет назад. Но прежде позвольте, я вам зачитаю одну длинную цитату. Но она имеет прямое отношение к тому, о чем вы говорите. Итак.

    «Не стоит забывать, что западная русофобия не вчера возникла. У нее очень долгая история. Нашу страну пытались очернить еще многие столетия назад. Взять хотя бы Ивана Грозного, которого на Западе почему-то называют Ужасным. Черная легенда о нем как о жестоком тиране начала входить в оборот еще при жизни царя с подачи западных хронистов, желавших отвлечь внимание европейцев от того, что творилось в их странах. Не нравилось им, что русский царь не признает их политическое и моральное лидерство. Потому что даже в те далекие времена Москва внимательно смотрела на Запад и видела, что там творится. Резня по религиозным мотивам, инквизиция, охота на ведьм, чудовищное колониальное порабощение народов, да и другие деяния, о которых сейчас на Западе предпочитают не вспоминать».

    Это цитата из интервью главы Совета Безопасности России и одного из ближайших советников Путина, генерала Николая Патрушева. Это недавнее интервью на прошлой неделе газете «Аргументы и факты». Сергей Александрович, товарищ Сталин помнится, тоже апеллировал к Ивану Грозному. И тоже говорил о нем как о положительном царе. Как это ложится в вашу концепцию? Или не ложится?

    Полностью
    Последний раз редактировалось stardok; 06.05.2021 в 13:34.
    Иностранный агент - сегодня этим можно гордиться.

    Данное сообщение отправлено лицом, не признанным пока минюстом иностранным агентом.

  3. #5583
    Super Moderator Аватар для stardok
    Регистрация
    22.05.2010
    Сообщений
    15,202
    Оценил(а)
    0
    Благодарностей: 196 (сообщений: 178)

    Re: Россия: вчера, сегодня, завтра

    С. Медведев - Это хорошие отсылки. Потому что действительно мне кажется, если смотреть в корень наших проблем, то очень многое завязывается тогда в XVI-м веке. Когда Россия, в общем, начала оформляться как империя и как единое централизованное государство. То, что началось при Иване Третьем, было закончено его внуком Иваном Четвертым. В особенности то, что Россия перешла Волгу, взяв Казань в 1552 году. И началось это огромное территориальное расширение, Россия, в общем шагнула в эпоху модерна. И Россия начала создаваться как модернистское государство, основанное на нескольких очень важных принципах, которые существуют и сегодня.

    Это большое и сильное авторитарное централизованное государство, полностью заменяющее, подменяющее общество и формирующее общество. Это отсутствие каких-либо прав у территорий, отсутствие какого-либо федерализма. Пример – карательная экспедиция Ивана Грозного против отдельных княжеств. Против Пскова, Новгорода, Рязани, Коломны. Фактически выживание всей русской земли. Опричнина и земщина. И это создание такого распределительного ресурсного государства. То есть у нас возникает огромное раздутое государство Левиафан. Вполне модернистское. Взявшее технологии западные, технологии пороховой революции, не зря Иван Грозный ожегся на Левонской войне очень хорошо. И сыграло потом на него в Казани, затем Астрахань и так далее. То есть большое раздутое силовое государство, идея служилого непоместного дворянства, потому что начали раздаваться ресурсы, царские дары начали раздаваться за государеву службу, а не за знатность, не за род.

    И идея этого территориального расширения, идея необъятной московской империи, у которой уже полсотни лет была идеология Москвы – Третий Рим. Идеология священной державы. И взята Византия из ее священства. Царской властью. И эти все узлы завязались при Грозном, и неслучайно стали, и сейчас в оформлении идеологического дискурса Мединский тоже так носится с Грозным. Памятник ему поставили. Это все очень близко. И Сорокин со своим чутьем «День опричника», «Сахарный Кремль», не случайно нас опрокидывает туда, в ту же эпоху, в XVI-й век. Когда это все завязывалось. И да, те лекции, которые я читал, мой курс, начало курса посвящаю казанской эпохе. Эпохе взятия Казанского ханства и тем моделям, которые заложились в ту эпоху и которые сформировали и российскую империю, и Советский Союз, и нынешнюю реинкарнацию российской империи. Я думаю, последнюю путинскую реинкарнацию российской империи.

    Е. Альбац - Сергей Александрович, но ведь тогда же были и другие примеры в российской истории. А именно было новгородское государство, в котором на протяжении двух веков люди прямым голосованием, то есть на вече избирали князя, который не имел права иметь землю, и за два века в Великом Новгороде было 53 князя. И срок их правления был там очень небольшой – 3-4 года. И была псковская земля, в которой не так долго — век, тем не менее, тоже были избранные князья и важнейшие решения тоже принимались на вече.

    Но самое главное. Это для меня всегдашняя проблема с теориями непродуктивной политической культуры в России заключается в том, что я никогда не понимаю, а как это собственно переносится? Что, люди получают письма из эпохи Ивана Грозного? Путин с ним разговаривает через там телепортацию какую-то? Я не очень понимаю, да, действительно дворяне были, образованный класс был порабощен, но при Петре Третьем они получили уже вольницу. А еще Екатерина потом полностью дала волю дворянству. Поэтому да, они были бедные, все равно вынуждены были служить российскому государству, тем не менее, я не понимаю, как это трансформируется в Россию 21-го века?

    С. Медведев - Да, вы называете, эпизод вспоминается знаменитый, в свое время вызвавший массу пересудов мультфильм, который показывают в Ельцин-центр при входе 8-минутный. Который возмутил наших патриотов и ревнителей скреп. В котором упоминаются альтернативные эпизоды русской истории. Когда все могло быть иначе.

    Было новгородское псковское вече. Был, было народное ополчение 1612 года, земский собор 1613, действительно прямая демократия от русской земли, когда пришли люди. Было земство, в конце концов. Конституционный проект Лорис-Меликова. Были русские декабристы. Много чего было. Реформы александровские были. Были фермеры столыпинские. Так что, были все эти альтернативы, но понимаете, все они окончились тупиком. И Конституция, и русская дума закончилась разгоном Учредительного собрания. И столыпинские фермеры все вернулись, и все кончилось войной и революцией 17-го года. И псковское новгородское вече было разогнано Иваном Грозным. И вечевой язык, колокол был вырван. И я не думаю, что здесь есть какой-то исторический детерминизм.

    Но есть какая-то логика воспроизводства институтов, которые в каждую эпоху, говорят о русской матрице, говорят о русской колее. Я не очень себя комфортно чувствую с этими метафорами. Но мне устраивает понятие институтов и прежде всего институт распределения ресурсов. Россия это огромная ресурсная страна. И это наше проклятие с другой стороны. У Эткинда очень хорошо это в книге показано. Ну и в принципе это у Сергея Маратовича, наверное, много преподает. Рентное ресурсное государство, которое заинтересовано не в развитии человеческого капитала, а в извлечении ренты. И российское государство уже все столетия живет на окраине огромного леса.

    У меня такая метафора. Мы живем на окраине леса. Лес бескрайний. В лесу есть все: грибы, ягоды, медведи гуляют. Есть нефть, есть уголь. И мы оттуда черпаем. Сначала мы пушнину черпали, потом зерно, потом масло пошло чухонское. Потом углеводороды в ХХ-й век. И вот непрерывно черпаем из этого леса и российское государство такая огромная раздутая жаба, сидящая на нефтяной трубе. И эта жаба себя реплицирует в каждую эпоху и все институты ей соответствуют. И сейчас она в ХХI веке, у нас был шанс, я считаю, в 90-е годы отойти от этой всей вещи. И это конечно огромный мой, как сейчас понимаю, с исторической дистанции упрек Ельцину. За то, что он не сделал. Что он недоделал в части реформирования России. То, что при нем сохранились все прежние структуры этого распределительного государства. Сословного общества. И потом они расцвели пышным махровым цветом при Путине. В ХХI веке. И все это государство, вся эта распределительная структура и вся силовая бюрократия, которая села на ресурс при Путине и постепенно начала прессовать и общество, и экономику, и Запад, и нас с вами. Это все было заложено в 90-е и реализовалось в 2000-е.

    Е. Альбац - Спасибо. Сергей Маратович, какие сигналы, вот Патрушев не только от недомыслия ли, от дурного образования такие вещи говорит. Но вероятно это система посылки сигналов бюрократической вертикали. Какие сигналы бюрократия силовая и не силовая, в основном у нас бюрократы не силовые, просто функции такие. Какие сигналы посланы?

    С. Гуриев - Действительно, как вы правильно говорите, посылается сигнал, что мы пытаемся отгородиться от мира, так называемые наши западные партнеры на самом деле хотят нас унизить, расчленить и оболгать. И поэтому внутренняя оппозиция это агенты влияния. С ними нужно бороться. И насколько это на самом деле серьезный сигнал. Мы слышали такие высказывания и от Николая Платоновича, я настаиваю, Николай Платонович, нужно называть его по отчеству, потому что именно так и звали государя опричники и в «Сахарном Кремле». В книге шестого и восьмого года Сорокин пишет, что когда кончилась, наконец, серая смута, мне кажется, так называлось…

    Е. Альбац - Сергей, извините, прервитесь. И после новостей я попрошу вас продолжить.

    НОВОСТИ

    Е. Альбац - Еще раз добрый вечер. Сегодня со мной, к сожалению, по Zoom два замечательных совершенно собеседника, два профессора. Александр Медведев, историк профессор Свободного университета и Сергей Маратович Гуриев, политэкономист, профессор парижского Sciences Po. И мы пытаемся понять, в какой мы с вами оказались исторической эпохе и почему это важно понять – потому что нам важно понимать, какие-то дальше шаги будет предпринимать российская власть.

    На самом деле обсуждая, где мы находимся, мы таким образом думаем, какие развилки, остались ли эти развилки. Сергей Маратович, мы ушли на перерыв, вы как раз вы вспомнили замечательный роман Сорокина, в котором был именно Николай Платонович в качестве героя. Николай Платонович – это глава Совета безопасности, тот самый, который на прошлой неделе произнес панегирик Ивану Грозному. И я спросила Сергея Маратовича Гуриева, какие сигналы посылаются силовой бюрократии этим панегириком в адрес Ивана Грозного.

    С. Гуриев - Спасибо, Женя. Действительно в романах «Сахарный Кремль» и «День опричника», которые были опубликованы в шестом и восьмом году, Владимир Сорокин говорит о том, мне кажется в 11 или 12 году, наконец смута закончилась. К власти пришел государь наш Николай Платонович и навел порядок наконец. Построил настоящую диктатуру со смартфонами, но и стеной вокруг России. И там и описана та эпоха, которая во многом напоминает эпоху Ивана Грозного. Вполне возможно, что Николай Платонович Патрушев прочитал этот роман. Я слышал, что он прочитал его не сразу и что он не сразу, что там есть Николай Платонович в качестве государя. И понял, что действительно 27-28 год, который описан в «Дне опричника», на самом деле соответствует его представлению об идеальном устройстве России.

    Насколько это сигнал или нет – я не уверен, потому что это не первое интервью, которое дают высокопоставленные чекисты. Они часто говорят, что Запад собирается вырвать у мишки когти. Это цитата из Владимира Путина. И расчленить, окружить Россию. Поэтому я бы не стал говорить, что есть какой-то сигнал в интервью. Главный сигнал, как вы правильно сказали, что целую оппозиционную организацию, организацию Алексея Навального приравняли к террористам. К экстремистской организации, поставили в один список с запрещенными в России Аль-Каидой* и «Исламским государством»*. Это сигнал. А интервью я думаю, что мы переживем. Сигнал – то, что задержали адвоката. Это тоже большой сигнал.

    Е. Альбац - Кого пугают?

    С. Гуриев - Пугают всех. Адвокатов пугают, чтобы они не защищали Навального. Журналистов пугают, которых обвиняют в том, что они работают на иностранные деньги. А на российские уже давно нельзя работать журналистам. Мы перед эфиром с Сергеем Медведевым вспоминали наш разговор на радио в 12-м году, когда Сергей вел передачу на радиостанции Финам и я там предсказал, что медиа будут названы стратегическим бизнесом и иностранцев оттуда выгонят. Так и произошло в 2015 году. Всех пугают для того чтобы никто не боролся с этим режимом. Вполне возможно, что мы переходим от мягкой, не репрессивной автократии к более репрессивному режиму, основанному на страхе. Не на лжи, а именно на страхе. И это конечно не может нас не пугать.

    Одна вещь, которая очень важна – конечно, такие мягкие режимы имеют какой-то шанс на экономическое процветание. А какая-то темная диктатура, основанная на репрессиях, как вы правильно сказали, если мы посмотрим на Венесуэлу, понятно, куда это ведет. Конечно, Россия не превратится в одночасье в Венесуэлу Мадуро, тем не менее, понятно, что никакого экономического роста здесь тоже не будет. Вы упоминали инфляцию в Венесуэле, в Венесуэле ВВП упал в два раза, примерно 10% населения уехало. А оставшиеся люди похудели на 10 килограммов в среднем. Потому что там действительно сейчас немножко получше, но было время, когда было действительно нечего есть. Тем не менее, режим удерживался на штыках и это до сих пор продолжается уже 7 или 8 лет. Это действительно можно делать даже сейчас.

    Что будет в России, мы не знаем. Но действительно все, что мы видим в последние две недели – это не интервью, а именно аресты, обыски, домашние аресты, внесение в реестры. Объявление иностранными агентами – все это показывает, что есть основания полагать, что режим меняется.

    С. Медведев - Я хотел дополнить. Вопрос о страхе. Страх — это очень важная вещь. Это экспортный товар России, ресурс. Современная Россия — ее главным продуктом является не нефть и газ, а главным продуктом является страх. И страх очень хорошо продается в мире, в современной системе международных отношений. То, что происходило сейчас с Украиной, с нагнетанием военной истерии, концентрации войск, сейчас отводу войск. Это была характерная операция по созданию угрозы, по продаже страха международному сообществу и своему внутреннему адресату, населению.

    То, что Россия в Сирии делает, то, что происходит с операциями российских спецслужб за рубежом и отравления, и Скрипали, взрывы в Чехии и все Мишкины и Чепиги. Это все не имеет даже какого-то практического содержания, это именно операции по генерированию страха, неопределенности. И Россия является очень важным игроком, важным трейдером на этом рынке неопределенности в мире. И она пытается капитализировать свою позицию.

    И то же самое происходит внутри.
    В свое время социолог из Вышки Кордонский очень хорошую предложил теорию производства угроз. Что любое бюрократическое ведомство занимается тем, что производит угрозы. Оно формулирует угрозы. Министерство природных ресурсов говорит, что грядут лесные пожары. Под лесные пожары выделяются определенные ресурсы. И затем уже начинается освоение этих ресурсов. Есть совершенно матерые специалисты по производству угроз. Это наши силовики. Которые постоянно приходят к высшей государственной власти и говорят: вот существует угроза цветной революции, вот в Беларуси сформулировалась новая угроза. Вот они пытались убить Лукашенко. И так далее. И сейчас эта машина по производству угроз перешла в автономный режим, она работает сама на себя. И ее ресурсом являемся мы, население, граждане РФ. Она просто подъедает, преобразует живых людей в новые репрессии, новые угрозы. И из этих угроз затем формулируются новые задачи. Под них получаются новые ресурсы, дела о терроризме, экстремизме, об иноагентах. И система расширяется, система жиреет. И до тех пор, пока остались еще живые люди, эта система будет себя саму накачивать вот этим ресурсом, самовоспроизводиться и ее чистым продуктом будет страх. Который продается и во внешней политике и во внутренней.

    Полностью





    * деятельность запрещена в России
    Последний раз редактировалось stardok; 06.05.2021 в 14:23.
    Иностранный агент - сегодня этим можно гордиться.

    Данное сообщение отправлено лицом, не признанным пока минюстом иностранным агентом.

  4. #5584
    Super Moderator Аватар для stardok
    Регистрация
    22.05.2010
    Сообщений
    15,202
    Оценил(а)
    0
    Благодарностей: 196 (сообщений: 178)

    Re: Россия: вчера, сегодня, завтра.

    Цитата Сообщение от stardok Посмотреть сообщение
    Последнее слово Ольги Мисик.
    Девочка, которая потеряла Конституцию

    11 мая студентке МГУ Ольге Мисик выносят приговор за «осквернение будки» Генпрокуратуры


    11 мая студентке журфака МГУ Ольге Мисик, ставшей известной во время московских протестов 2019 года как «девочка с Конституцией» (она публично читала Основной закон России сотрудникам полиции), будут выносить приговор по уголовной статье. Согласно версии обвинения, 19-летняя Мисик, а также Игорь Башаримов и Иван Воробьевский в ночь на 8 августа 2020 года облили краской будку проходной у здания Генпрокуратуры на Большой Дмитровке. У той же проходной они якобы вывесили баннеры в поддержку фигурантов дела «Нового величия» (считается в России экстремистской организацией). На следующий день все трое были задержаны, провели ночь в изоляторе, а затем много месяцев находились под «запретом определенных действий».


    Вандализм, за который судят Мисик, заключается в брызгах краски из «заранее заготовленной бутылки» на стену будки — поскольку вывешенные плакаты охранник оперативно снял. «В связи с тем, что жидкость красного цвета невозможно отмыть, было принято решение загрунтовать и закрасить испорченную часть фасада», — сообщает представитель Генпрокуратуры. Грунтовка и покраска обошлись ведомству в 3464 рубля 50 копеек.

    Эта сумма фигурирует как доказательство материального ущерба от «общественно опасного деяния», в котором обвиняется Мисик и ее друзья

    Основной документ обвинения — смета покрасочных работ. Однако, как настаивала защита, изначальные даты в этой смете исправлены с одних цифр на другие, более ранние. Цены на покраску в документе также указаны за «IV квартал 2020 года». К тому же документ Генпрокуратуры ссылается на письмо Минстроя, вышедшее спустя три месяца, в ноябре. В видеозаписи защиты, сделанной на следующий день после описываемых событий, 9 августа, на стене будки не видно ни следов краски, ни свежих следов ремонтных работ. Это неудивительно, ведь «красящей жидкостью красного цвета» в деле назван легкосмываемый колер.

    Под петицией с требованием прекратить уголовное преследование Ольги Мисик и заменить его административным штрафом на change.org подписалось больше 45 тысяч человек. Правозащитный центр «Мемориал» (признан в России «иностранным агентом») назвал Мисик и других фигурантов дела преследуемыми по политическим мотивам.

    «Я не обещаю, что мы победим завтра, послезавтра, через год или десять лет. Но однажды мы победим, потому что любовь и молодость всегда побеждают. Я не обещаю, что доживу до этого момента, но я очень надеюсь, что до него доживете вы», — сказала Мисик во время своего последнего слова в суде 29 апреля.

    По просьбе «Новой газеты» Антон Романов поговорил с Ольгой Мисик накануне приговора.


    — Сколько уже времени длится процесс?

    — Больше восьми месяцев.

    — Расскажи, какие на тебе ограничения.

    Я не могу выходить из дома с десяти вечера до шести утра, не могу пользоваться интернетом, средствами связи, почтовыми и телеграфными отправлениями, мне нельзя участвовать в общественных, развлекательных, увеселительных и прочих массовых мероприятиях, общаться с моими «соучастниками» и приближаться к административным зданиям.

    Сначала я думала, это связано с тем, что акция была у органа государственной власти, но потом оказалось, что это стандартное ограничение.

    — Можно ли назвать это лишением свободы или это просто неудобно?

    — Скорее первое, чем второе. Окружающим кажется, что это мягкая мера — слава богу, не СИЗО! А на самом деле это самая жесткая мера пресечения из возможных: СИЗО мне не могли дать из-за небольшой тяжести деяния, а домашний арест — по постановлению Верховного суда, который запрещает это делать в случаях, когда оперативная доставка на следственные мероприятия из другого региона невозможна. Это как раз подобный случай — в моем городе просто нет машин ФСИН.

    Почему я считаю это скорее лишением свободы, чем нет? Потому что это полностью разрушает мою привычную жизнь. Я не могу учиться, не могу путешествовать, не могу заниматься активизмом, ходить на митинги и суды. Не могу посещать концерты, общаться с кем-либо, кроме родственников. Разговаривать с кем-либо иначе, как лично, нельзя — это нарушает запрет на пользование интернетом и связью. Мне даже письма никто отправить не может, я абсолютно вырвана из своей привычной среды и комфортного существования. Эта мера пресечения отняла все, что у меня было. В СИЗО есть хотя бы письма.

    — Тяжело без интернета?

    — Сначала было очень необычно, но я привыкла. Стала уделять намного больше времени своим старым хобби. Очень много занимаюсь спортом, читаю, рисую, посмотрела кучу фильмов и сериалов. Такая, знаешь, нормальная человеческая жизнь, от которой я давно отвыкла. Перемежается это все еженедельными судами, которые не позволяют мне забыть о том, что никакая моя жизнь не «обычная». Вначале было нелегко, но со временем я начала получать удовольствие от отсутствия шумной компании вокруг, от свободного времени.

    — Все-таки ты можешь сказать: ты была там? Ты делала то, что тебе вменяют, или нет?

    — Я могу говорить только за себя — да, я была там.

    Я брызнула легкосмываемым колером на плакат, струйки колера стекли с него на здание Генпрокуратуры. Вот и все, что можно поставить мне в вину.

    Это не подпадает даже под статью «мелкое хулиганство» Административного кодекса, поскольку моей целью было привлечь внимание общества к судьбе политзаключенных, здесь нет хулиганских побуждений. Тем более в этом нет никаких признаков вандализма.


    — Сейчас, зная, что за всем этим последует, ты поступила бы так же?

    — Иногда мне казалось, что это того не стоит, что всё зря. Но уголовное дело стало частью моей жизни, моей истории, моей идентичности, если угодно. Частью меня. Это огромный опыт, без которого я не научилась бы столькому, не поняла бы и не переосмыслила. Без которого я не была бы тем человеком, кем я являюсь. Безусловно, это не было хорошим опытом, но кто сказал, что опыт обязательно должен быть приятным? Я сама согласилась на это и всегда знала, на что иду. Конечно, я не жалею о том, что сделала. Я не имею права жалеть. Но я не согласилась бы пройти через все это еще раз.

    — Изменилось ли в тебе что-то за это время?

    — Мне кажется, я стала совсем другим человеком. Безысходнее, грустнее, апатичнее, злее… взрослее, что ли. Во всяком случае, от веселой жизнерадостной девочки с Трубной, которой меня многие помнят, не осталось и следа. Не то чтобы я жалела об этом. Ну, разве что совсем немного.

    Наверно, я совсем перестала доверять людям. Я оглядываюсь всякий раз, когда иду вечером по улице. Каждую минуту.

    Вот это вот непроходящее чувство «преступности» — я не могу от него избавиться. Что бы я ни делала, мне кажется, что я совершаю что-то плохое, я все время опасаюсь слежки и наблюдения.

    В своем собственном доме я должна фильтровать каждое слово, постоянно бояться, что за мной наблюдают, что в квартире жучки и прослушка. Я не делаю ровно ничего плохого, но тем не менее вынуждена всегда скрываться и проверять, не следит ли кто-то за мной, не сказала ли я случайно что-то, что теоретически может попасть под экстремизм.

    Я сильно поменяла свои взгляды, мнения о людях, позиции по разным вопросам. Я научилась вернее расставлять приоритеты. Прочнее впитала плюрализм мнений. Я сильно изменила свое мнение о журналистике и журналистах — в худшую сторону. Поменяла отношение к факультету и его администрации, к своим близким людям, к бывшим и нынешним друзьям. К несчастью, даже к некоторым политзэкам: с сожалением пришлось осознать, что многие из известных людей готовы помочь только там, где это сделает их еще известнее. Медийность порождает медийность. Мало кто станет поддерживать непопулярных политзаключенных, и люди, с которыми мы делали совместные проекты и помогали политзэкам, отвернулись от меня, когда я сама стала нуждаться в помощи. К такому я не была готова. Наверное, к такому невозможно быть готовой.

    — Не злит ли тебя прозвище «девочка с Конституцией»?

    — Это хороший вопрос! Почему-то мне никогда не задавали его раньше. Этот образ надоел мне примерно через две недели, а СМИ продолжают использовать его спустя два года. Это обезличивание, объективация в СМИ не дают мне полноценно развиваться вне образа Конституции — возможно, это хороший символ, но я не хочу, чтобы меня связывали с ним всю оставшуюся жизнь.

    — Расскажи про суды. Была ли ты удивлена предложением прокуратуры снять меру пресечения (на заседании суда 1 апреля 2021 года. — Ред.)?

    — Конечно, я очень удивилась. Мне казалось, что если уж и прокурор ходатайствует об отмене, то наверняка оттепель. Но, как выяснилось 1 апреля, это ничего не значило — обычная формальность. Довольно глупая процедура получилась, понятия не имею, зачем они ее затеяли. Разумеется, я разочаровалась, когда услышала решение суда, ведь уже успела понастроить надежд и придумать, что буду делать и писать, когда получу относительную свободу.

    А 1 апреля мы смогли железобетонно подтвердить фальсификацию единственного и ключевого доказательства обвинения. Проводили лингвистическую экспертизу слова «отсоси» и обнаружили, что подписи одного из свидетелей под показаниями подделаны. Если честно, я в полнейшем шоке даже не столько оттого, что Генеральная прокуратура имеет наглость фальсифицировать документы, сколько оттого, насколько бездарно они это проделали. Похоже на пьесу с плохим сценарием. Никогда бы не поверила, если бы не увидела своими глазами. Меня давно угрожали посадить, но, видимо, в спешке это так непрофессионально получилось, что диву даешься. Уровень абсурда, безответственности и клоунады просто зашкаливает. С первым апреля, что уж тут.

    — Как поддерживают тебя родители?

    — Вообще-то, это скорее мне приходится поддерживать мою маму, а не наоборот. Ведь я всегда была готова к подобному и знала, на что шла, а она не выбирала стать матерью политзаключенной. Я рада, что мама с пониманием относится к происходящему и старается поддерживать мои решения, видеть во мне взрослого осознанного человека. Я очень ей благодарна.

    — Расскажи об Игоре и Иване, твоих «подельниках»?

    — Они мои самые близкие друзья, поэтому, как ни иронично, полные противоположности друг другу. Ваня в протесте уже девять лет, и познакомились мы, конечно, на митинге. Он совершенно не умеет принимать поражения, поэтому уголовное дело ничуть не охладило его запал. А Игорь… Игорь — просто лучший человек, которого мне посчастливилось встретить. Он невероятный, потрясающе умный и веселый, искренний и великодушный.

    Иногда мне кажется, что вся история с чтением Конституции, известностью и митингами произошла только для того, чтобы мы встретились.

    Наверное, это то развитие отношений, о котором мечтали многие: в августе 2019-го Игорь написал мне, чтобы выразить поддержку и благодарность за то, что я делаю для России, а к августу 2020-го стал самым близким для меня человеком. Почти год назад я думала, что все закончилось прощальными объятиями в ИВС, но на самом деле, конечно, не закончилось. Да и разве могло кончиться? Как известно, любовь сильнее страха.

    — Каким ты сейчас видишь свое будущее?

    — Я стараюсь не загадывать наперед и не решать ничего дальше, чем на полчаса, потому что мое будущее всегда непредсказуемо, и было бы странно думать, что от меня что-то зависит, что я могу чем-то управлять. Я просто действую по ситуации. Опрометчиво строить планы, когда в любой момент можешь оказаться за решеткой. Но я не вижу в своем будущем ничего хорошего. Ни меня, ни Россию ничего не ждет, и у меня самые мрачные ожидания. Единственное, что мы можем сейчас, — это бороться с яростью и отчаянием умирающего, потому что Россия действительно умирает, но никто не хочет этого видеть.

    По крайней мере, я сделаю все, что в моих силах, даже прекрасно понимая, что это ничего не изменит. Величайшая ошибка — бездействие, потому что мы можем сделать очень мало, и это всегда лучше, чем не сделать ничего.

    — Что бы ты могла сказать молодой аудитории, студентам, людям 18–25 лет?

    — Хочу повторить то, что говорил мне Сергей Шаров-Делоне больше года назад: главное, чтобы оно того стоило. А еще хочу, чтобы каждый из вас задал себе вопрос:

    когда спустя двадцать лет ваши дети спросят вас, почему вы допустили такую Россию, где вы были, когда у вас отнимали права, — что вы им ответите? Сделали ли вы все, что было в ваших силах?

    Сможете ли вы оправдаться перед своими потомками? Перед своей совестью? Не обманывайте себя. Вы знаете, к чему все идет. Это уже невозможно игнорировать. Время, когда можно было отмалчиваться и стоять в стороне, давно прошло.


    Антон Романов,
    специально для «Новой»



    - - - Добавлено - - -


    Закон против Соболь, малышковый парад, 10 тысяч ветеранам, борьба с историей

    Помимо грибов и берёзового сока, сбор которых, по воле Минприроды, будет усложнён, главная тема недели -- это, конечно, история с инициативой в Госдуме, по которой планируют запретить избираться тем, кто работал в ФБК, и даже тем, кто им донатил.

    Проблема тут не столько в самой идее: направление мысли нынешних властей весьма очевидно — максимально закатать настоящую оппозицию и не дать им какой-либо возможности участвовать в выборах (а то победят же). Самое опасное — это прецедент, наделяющий закон обратной силой. Если инициатива пройдёт, это даст зелёный свет на то, чтобы задним числом разбираться с неугодными, независимо от того, о каких неугодных идёт речь в данный момент.

    Остервенение властей в борьбе со всеми, кто не доволен действующей вертикалью, доведено до какого-то невероятного безумия, и каждый следующий шаг буквально уничтожает остатки правовой системы и здравого смысла. Об этом, а также и о моей любимой теме — о реальном отношении властей к ветеранам и памяти ВОВ — в новом видео.





    00:00 Всем привет
    00:45 Я в весеннем лесу пил березовый сок
    03:49 Кого выбирать-то будем?
    10:49 Ютуб раскидывает предупреждения за УГ
    17:51 Пранк с иноагентом
    19:56 Лжеэксперты
    22:21 Настоящий чех
    25:14 Реальное отношение власти к ветеранам
    32:21 Малышковые войска
    35:57 Запрет на сравнение ссср и рейха
    37:31 Товарищ майор
    42:05 Свободу Трампу
    43:06 Космос
    44:05 Подписывайтесь на канал
    Последний раз редактировалось stardok; Сегодня в 05:42.
    Иностранный агент - сегодня этим можно гордиться.

    Данное сообщение отправлено лицом, не признанным пока минюстом иностранным агентом.

Страница 559 из 559 ПерваяПервая ... 59459509549553554555556557558559

Похожие темы

  1. США: вчера, сегодня, завтра
    от LANDR в разделе Политика
    Ответов: 1373
    Последнее сообщение: 18.04.2021, 23:05
  2. Украина: вчера, сегодня, завтра.
    от LANDR в разделе Политика
    Ответов: 624
    Последнее сообщение: 10.01.2021, 16:57
  3. Сегодня в городе.
    от Мера в разделе Свободные темы о Кинешме
    Ответов: 37
    Последнее сообщение: 30.03.2013, 20:41
  4. Ответов: 7
    Последнее сообщение: 22.06.2012, 08:55
  5. Завтра в Кинешме творческая встреча с Семёнычем из Универа
    от Ольга Владимова в разделе Городская жизнь
    Ответов: 9
    Последнее сообщение: 13.10.2011, 14:05

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •